Эдгар остался в комнате один — испуганный, растерянный, с ужасом ожидающий неотвратимого отцовского наказания. Мальчик, маясь в ожидании суровой кары, отчетливо при этом осознавал — ему никогда не вызубрить урок. Уж таким образом, до слез обидным, были устроены его мозги, что в них никак не желали застревать правила английской грамматики. Да и не только они, но и все прочие хитроумные, непостижимые для тугодума Эдгара школьные премудрости.
Вдруг мальчик услышал нежный голос. И тотчас же узнал его.
С ним заговорила та самая загадочная Дама с крыльями, что появилась вчера на лесной полянке неведомо откуда, а затем исчезла опять-таки неведомо куда.
Изумленный подросток огляделся по сторонам, однако никого в комнате не оказалось. На сей раз Дама была невидима.
С неторопливой отчетливостью она произнесла одну — единственную фразу:
— Если ты сейчас немножко поспишь, мы сумеем помочь тебе.
Обращаю ваше внимание, читатель, на местоимение первого лица множественного числа, использованное Дамой. Она сказала: «мы». Не «я», а «мы». В этом прямой намек на существование где-то в запредельной реальности некоего, скажем так, коллектива, некой команды, от лица которой и выступала Дама. Пожалуйста, не забудьте про это ее «мы». В дальнейшем оно будет постоянно всплывать, мелькать в откровениях «спящего пророка», все ближе и ближе подводя нас к разгадке тайны источника его ясновидческих откровений.
Однако самой первой произнесла сакраментальное «мы» крылатая Дама, две встречи с которой оказали решающее влияние на дальнейшую жизнь Эдгара Кейси.
В ответ на совет Дамы «немножко поспать» Эдгар, двигаясь словно в трансе, уселся за стол, закрыл лежавший на нем учебник, уронил на книгу голову. Прижавшись к ней щекой, он почти мгновенно заснул.
Спать пришлось недолго. Отец, вернувшийся из кухни в комнату, разбудил сына, резким взмахом руки выдернув книгу из-под его щеки.
— Спрашивай, — быстро сказал Эдгар, освобождаясь ото сна. — Я готов отвечать. Теперь я знаю все.
Недоверчиво хмыкнув, Лесли Кейси раскрыл учебник на нужной странице и принялся задавать вопросы. На них последовали уверенные, четкие ответы.
Лесли Кейси удивился. Более того, он очень сильно удивился, поскольку за пару минут до этого ничуть не сомневался в том, что его отпрыск по-прежнему не сможет дать ему ни одного вразумительного ответа.
А «тупоумный отпрыск» удивил его еще более, когда предложил:
— Если хочешь, можешь спросить у меня и следующий урок. Я знаю наизусть и его тоже.
Лесли Кейси, поглядывая в учебник, стал спрашивать. Один совершенно правильный ответ звучал из уст сына за другим.
Глава семьи Кейси опешил.
— Можешь спросить у меня любой урок из учебника, — сказал ему Эдгар. — Я знаю их все.
Озадаченно сдвинув брови, отец начал перелистывать страницы книги. Он наугад тыкал указательным пальцем то в одну страницу учебника орфографии, то в другую и задавал вопрос. Мальчик без малейшего промедления давал ответ. Все они были правильными. Он не пересказывал своими словами содержание того или иного параграфа в учебнике, а слово в слово произносил вслух весь текст параграфа от начала до конца.
В сердцах Лесли Кейси швырнул книгу на пол.
— Выходит, ты давным-давно знал весь учебник наизусть?! — прорычал он. — И лишь притворялся, что не знаешь ни единого урока, да? Издевался, притворяясь, над бедным Люцианом, твоим учителем, а теперь и надо мной тоже, паршивец? Отвечай!
— Даю тебе честное слово, папа, я не знал ни одного урока до того, пока не поспал, положив учебник под голову…
На другой день Эдгар безмерно поразил своего дядюшку Люциана, отвечая на вопросы на уроке английской грамматики. Впервые в школьном дневнике Эдгара появилась отличная оценка. Увы, она осталась сиротливым исключением в нем. На всех последующих уроках мальчик не сумел сказать ничего вразумительного ни по арифметике, ни по географии, ни по истории.
Дядя Люциан, обрадованный несомненными успехами своего племянника в орфографии, вновь приуныл.
Эдгар же, напротив, даже и не думал унывать. Он обрел неведомую ему ранее уверенность в себе. Отныне он знал, каким образом ему удастся наверстать упущенное — из тупоумного второгодника превратиться в лучшего ученика своего класса.
Вечером, укладываясь спать, мальчик запихнул под подушку стопку школьных учебников. И уснул со сладкой надеждой в сердце.