У меня другое происшествие было, на следующий день, поважнее пьяного дебоша. В меблированных комнатах, неподалеку от Фимкиного кабака, нашли трупы братьев Овчинников. Раны у обоих колотые и резаные, кровишшы — будто порося резали. Братья — Харитон и Спиридон, из Новгородской губернии будут, купцы второй гильдии, в столицу скот поставляют. Паспорта в порядке — завсегда у меня отмечаться приходят да лепту скромную вносят на богоугодные дела. И дело у них на широкую ногу поставлено, коли комнаты снимают, а не в трактире обитают. Говорили мне, что на первую гильдию хотят капитал заявлять. А вот поди ж ты. Дворник говорил, что девку братья с собой тащили. Ночью крики были, шум и гам — дело привычно, если купцы при деньгах. К утру все стихло, девка ушла. Девку бы допросить стоило, да толку-то? Ищи ее теперь. Да и к чему? Сама она не смогла бы двух здоровенных мужиков завалить. Пьяных, это да, но тогда бы и мебель в порядке стояла и посуда. А главное, денег при братьях нашли целую тышшу! Ладно, честно скажу — поперву денег больше было, пять тыщ. Но к чему мертвым деньги, а мне еще младшенькую поднимать, старших на ноги ставить. Если бы девка зарезала, так и деньги бы с собой унесла. Были у меня кое-какие мысли, но я их при себе оставил. К чему огород городить? У каждого братца в руке по ножу было, крепенько держали, еле вытащили потом. Очень даже возможно, что братья пять тыш (тьфу ты, тышшу всего!) не поделили да сами они друг друга и порешили. Ну, из-за таких денег и братья кровные на смерть пойдут.
Сегодня я весь день пролежал в номере гостиницы. Надеюсь, хозяин меня не видел, иначе он откажет мне в месте, а искать ночлег в своем нынешнем состоянии я просто не смогу. Ужасно болит голова, ребра. Но телесная боль — это вздор. Телесную боль можно и нужно перетерпеть. Тело — всего-навсего вместилище души, а душе бывает гораздо больнее, нежели телу. По законам жанра, мне положено стенать, заламывать руки. Но стенания я записываю в свой личный дневник, а заламывать руки, биться головой о стену… Голова и без того болит, болит и плечо.
Кто она? Откуда взялась и куда пропала? Аннабель… Мне сложно описать ее лицо, ее волосы, ее руки. Я не запомнил даже цвет глаз — скажу лишь, что они были прекрасны. Своей красотой, красой девушка подобна была серафиму, бесхитростна и невинна. Настоящая красота такова, что ее невозможно описать. Ею нужно лишь восхищаться.
Мне кажется, я полюбил ее. За весь вечер мы не сказали ни слова о любви, но мне кажется, что и она полюбила меня. Где ее искать? Кто мне сможет помочь? Почему мне было суждено встретить самую лучшую женщину в мире в таких нелепых, если не сказать — жестоких, обстоятельствах?
Впрочем, все это слова. Мне же следует составить четкий план действий. Во-первых, нужно раздобыть хотя бы немного денег, иначе я останусь без угла. Провести ночь на улице — то же самое, что броситься в Неву. Деньги же мне помогут и в поиске Аннабель. Как искать, где искать, я не знаю, но пусть это и станет вторым пунктом моего плана.
Глава четырнадцатая, в которой мы предоставляем слово мистеру Генри Миддлтону, посланнику Северо-Американских Соединенных Штатов в Санкт-Петербурге
Прежде всего, джентльмены, мне бы хотелось заметить, что народ и правительство Северо-Американских Соединенных Штатов чрезвычайно ценят дружбу с Российской империей. Россия — великая держава, чьи владения простираются на трех континентах! Мы очень признательны правительству империи и покойной императрице Екатерине за ту роль, которую сыграла Россия в борьбе за независимость Соединенных Штатов. Безусловно, отказ императрицы прислать на помощь английскому колониальному правительству русский корпус помог сберечь жизни американских патриотов и тысячи долларов, а политика "вооруженного нейтралитета", установленная русским правительством, положила начало международным правилам, обеспечивающих безопасность морской торговли нейтральных держав во время войны.