Она резко развернулась и пошла прочь, к епископу.
Чертовка.
Угораздило же меня попасться именно в её сети. Или, быть может, это действительно просто привязка. И всё, что я к ней чувствую — не больше чем побочный эффект. Но если так, почему в её голосе столько ярости, когда она говорит со мной? Разве равнодушие не должно быть тише?
Мав хотел было вызваться с нами. Наивный. Его вежливо, но настоятельно «попросили» остаться — якобы для его же безопасности.
Перефразирую: что бы вы не свалили — одного мы попридержим в заложниках. Страховка.
Ну ладно. Может, хоть воспользуется этим временем и сблизится с белобрысой. Не отказался бы побыть на его месте. Поимка демона в горах меня радовала заметно меньше.
Мы вышли из сада, миновали задний двор. За домом оказался огромный участок, на котором стоял... вертолёт.
Вот уж не думал, что окажусь в воздухе впервые в жизни, да ещё и при таком раскладе.
Как объяснили, воздухом мы доберёмся быстрее — резиденция, где держат демона, находится в горах. На машине путь бы занял в два, а то и три раза дольше. А времени — в обрез. Какие-то «светлые» собираются на совет, и их внимание скоро отвлечётся. А пока — нам надо успеть: влететь, вытащить, вернуться. Желательно живыми.
Почему вообще я на всё это подписался?
Октавий ван Тюрр пообещал разобраться с привязкой. Я ловлю — он снимает.
Выгодно. Условно.
Отказаться бы, конечно. Но стоит ведьме что-то шепнуть — и я полечу туда, куда она укажет. И плевать, что это не мой выбор.
Предпочёл бы, чтобы она давала приказы совсем другого характера, но выбирать не приходилось. Пришлось согласиться на мираж о свободе — такой заманчивый и такой фальшивый, будто нарисованный свет в конце туннеля, к которому тебя толкают пинками.
Несмотря на то, что небо было ярко-голубым и в облаках царила безмятежность, насладиться дорогой толком не вышло. Город под нами выглядел так же скучно, как и с земли — вылизанный, стерильный, будто декоративная кукольная коробка. Асфальт серый, крыши выстроены как по линейке, никакой жизни, одни формы.
Но стоило нам вылететь за пределы города, как картинка изменилась.
Мир раскрылся красками — пестрые поля, скошенные луга, холмы, которые словно вздыхали под порывами ветра. Деревья, уцепившиеся за склоны, рвали однотонную зелень своими золотистыми и оранжевыми вкраплениями. Даже Ксар, хмурый и зажатый, скривился от неудобных сидений, но бросал взгляды в окно. Вертолёт явно не был рассчитан на такие габариты, но даже демону было интересно наблюдать за тем, как живёт этот мир вне стен и оков.
Когда мы приземлились, всё выглядело так, будто сцена из фильма.
Нас высадили у подножия горы, на почти идеально ровной площадке, по которой пробегал сухой ветер. Ни одного солдата, ни охраны — только краткое прощание и обещание вернуться, когда дадим сигнал. На всякий случай нам вручили телефон — куда новее и навороченнее моего старого. Мелочь, а приятно.
Стоило вертолёту отлететь и скрыться за холмами, как мы с Ксаром переглянулись.
Подъём начался.
Скрываться не имело смысла. Мы всё равно собирались войти через центральную дверь, как подобает гостям из ада. Там уже будем ориентироваться по ситуации.
Тропа, хоть и укатанная, была коварной. Извилистая, вымотанная колесами, с рыхлой гравийной крошкой. Солнце припекало в спину, ветер дул в лицо. И даже я, при всей своей выносливости, запыхался, когда добрались до самого поместья.
Слишком тихо.
Оно выглядело дороже и богаче, чем всё, что я видел у инквизиторов. Шестиэтажное здание, растянутое вширь, как важный брюхатый купец на приёме. Балконы — с витьеватыми узорами, стекла окон — затонированы, будто тёмные глаза, что не хотят пускать никого внутрь.
Ограждение высотой метра в два, с коваными пиками сверху, явно отпугивало случайных зевак и тех, кто любит совать нос в чужое.
Но нам — не преграда. Перелезли. Только вместо сада — тишина и бетон.
Не успели пройти и нескольких шагов, как из глубины двора на нас рванули две чёрные тени. За секунду стало ясно — овчарки. Обученные, с жёлтыми глазами и оскалом, страшны для обычного человека.
Они рычали, дёргались, лаяли так, что у обычного смертного сердце выскочило бы через пятку.
Но стоило Ксару рявкнуть — коротко, гортанно — как псы, мгновенно поджав хвосты, развернулись и удрали туда, откуда пришли. Почти обидно. Хотелось показать зубы в ответ, но он всё сделал сам.
Определённо, есть преимущества в том, чтобы быть чудовищем.