Но были и другие — лаборанты, в белых халатах, испуганные и молящие о пощаде.
Двоих я попытался добить, но приказ ведьмы сработал, вытрезвляюще. Против воли — остановился. Хорошо хоть, язык у них был, и информация в голове тоже. Сначала упирались, но стоило Ксару сломать руку одной из девушек, как настрой резко изменился. Стали куда сговорчивее. И уже через несколько минут нас повели в нужное место.
Подземная база. Не просто подвал, а целый бункер под землёй. Серые стены, минимум лишнего. Всё здесь казалось стерильным, слишком правильным.
А ещё... бесчеловечным.
Множество огромных колб — стеклянные сосуды от пола до потолка, в которых плавали люди. И не только люди.
Некоторые — обезображены, у других — дополнительные конечности, вытянутые черепа, глаз слишком много.
Скажу честно: когда мы вошли, мне стало не по себе.
Не из-за страха.
Из-за того, что всё здесь казалось неестественным.
Словно что-то в самом воздухе кричало, что это место — ошибка.
Верхушка проводила опыты — и над людьми, и над теми, кто давно уже перестал быть человеком. Даже несколько тварей из-за Грани болтались в этих колбах.
В голове всплыло, как они проводят «зарядку» очищенных, как ломают разум, превращая его в слепую силу против «зла». Вот как они получают своих «верующих».
Никакой веры там нет. Только боль, химия и священные цитаты, нашлёпанные сверху — как бинты на гниющее мясо.
Да они сами — зло, только в мантиях и с печатью допуска.
Люди в колбах — голубая жидкость, внутри тела — провода, иглы, что-то дергается под кожей.
Каждая капсула — как витрина ужаса, украшенная строчками псалмов. Не молитвы, а ирония, надписи, будто бросающие вызов Богу.
Не служение — соревнование с создателем.
В центре зала стояла главная капсула. По размерам почти как Ксар — настоящий демон, накачанный, как боец из древних сказаний.
Кожа — молочно-белая, волосы — длинные пепельные, рога дугой назад, хвост — с мясистым шипом на конце. Руки в боевой форме — чешуя, когти, встроенные пластины, всё тело будто создано для разрушения. Из спины тянется длинная трубка, ещё одна в рту — мешает видеть лицо, но он жив. Дышит.
Я встретился взглядом с Ксаром — оба понимали: это он.
Вместо плана или слов, демон просто всадил когти в капсулу. Стекло треснуло, и жидкость хлынула наружу, заливая пол. В тот же миг замигала красная лампа над входом — тревога.
Сирена завыла, как раненое животное. Все двери захлопнулись, будто мы зашли в клетку, а не лабораторию. Металл сомкнулся за нами. И ни одного человека поблизости — все разбежались, как тараканы перед светом.
Я подбежал к выходу и со всей силы ударил по бронепластине. Металл только дрогнул и слегка прогнулся, но даже не заскрипел, как будто насмешливо намекая, что это бесполезно.
Плохо дело. Если мы не выберемся, до того, как остальные обитатели дома поймут, что поймали себе новых «кроликов» — мы станем частью этой лабораторной коллекции. И не в качестве гостей.
Ксар уже вытащил из колбы рухнувшего демона. Достал подключённые к нему трубки. Они сидели глубже, чем казалось — из каждого отверстия на спине и груди потекла кровь, густая, чёрная, будто расплавленный воск. Видимо, эти святые впиваются щупальцами до костей, как паразиты.
Но, несмотря на это, демон был жив. Слабый, безвольный, но живой.
По лицу Ксара невозможно было понять, что он думает. Лишь одно движение — он закидывает тушу себе на плечо, как мешок, придерживая его одной рукой, будто бы не весил тот почти две сотни кило.
Он развернулся ко мне, без слов спрашивая: Что дальше?
— Выход заблокировали.
Он хмыкнул, как будто сам знал это с самого начала, и с мрачным видом подошёл к двери. Сбросил лишний груз на пол и повторил мой удар. Теперь стена задрожала. Металл смялся, как бумага, под его чудовищными кулаками.
Я отступил в сторону, на всякий случай — не хотелось попасть под этот молот.
Пока грохот раздавался по коридорам, я подкрался к неподвижному демону. Точнее — аристократу среди чудовищ.
Он выглядел благородным: кожа мертвенно-бледная, черты лица — точёные. Совсем не похож на Ксара, грубого, шершавого и грубосилового. Этот был из породы тех, кто разрушает не кулакоми.
Но даже такие — могут быть опаснее. Особенно, если пробудятся.
Мои зубы клацнули у его шеи — звук был почти интимным, если бы не тот голод, что сжимал нутро. Я впился в его плоть, и в следующий миг в меня хлынул поток силы — как если бы тебя накрыло волной из расплавленного гнева, боли и чего-то бессловесного.
Глаза затянуло дымкой, в ушах запульсировала кровь. Я больше не пил — меня заливало изнутри.
Такого жара, такого яростного вкуса я не испытывал никогда. Это было не просто питание — это было вливание силы, чужой и чудовищной.