— Я не ненавижу всех. Только тех, кто перешёл черту. А твой Ааран её не просто перешёл — он её выжег до тла. На его совести восемь инквизиторов. И один священник. Тот, что, между прочим, ничего ему не сделал.
Она сделала паузу. Каждое слово падало, как камень в воду.
— Это только то, о чём мне известно. А ты всё ещё думаешь, что он герой? — Леа хмыкнула и отвела взгляд, словно мне стало бы легче от её пренебрежения. — Он убийца, эльф. И по всем законам уже давно должен быть мёртв.
Она посмотрела на меня с тенью усталой брезгливости.
— Поэтому, на твоём месте… я бы держалась от него подальше. Пока он не протянул к тебе свои скользкие щупальца и не утянул на самое дно. Где ему, по правде говоря, и место.
В груди вспыхнул гнев — острый, горячий, обжигающий. Хотелось вскочить, заорать, кинуться к ней с обвинениями, растоптать её ледяную уверенность, разорвать в клочья хладнокровные слова, застывшие в её голосе.
Она ничего не знала. Не могла знать. Не понимала, через какой ад прошёл Ааран, что ему пришлось отдать, кем стать — лишь бы выжить, лишь бы выбраться обратно, пусть даже изуродованным, покалеченным, но живым.
Если бы она хоть на миг оказалась на его месте, её бы просто не стало. Её хвалёная хладнокровность сломалась бы, как тонкое стекло. Она бы сгорела в этом пекле, обуглилась, рассыпалась прахом. Если бы вообще дожила до утра.
Но даже с этой горькой яростью внутри… я молчал.
Потому что, как ни горько это признавать, я и сам не знал всей его истории. Между нами были пропасти — бездонные, гулкие, затянутые туманом молчания. Он никогда не делился, а я... я не спрашивал. Мне казалось, что это не важно.
Он — мой друг. Этого было достаточно.
Мне плевать, сколько крови на его руках. Сколько имен он унёс с собой в тень. Он выжил. Он рядом. Для меня — этого было довольно.
Но для неё — нет.
Леа, быть может, прочла моё молчание иначе. По-своему. Холодно, просто как поражение в споре.
Уже почти дойдя до двери, она задержалась на секунду, бросив через плечо:
— Я пришлю Деору.
И ушла, оставив за собой тишину — вязкую и не приятную. Она мгновенно облепила стены, вжалась в пол, заползла под кожу.
Мне хотелось отказаться. Сказать: «Не сейчас. Не то время. Не тот я». Хотелось отмахнуться, спрятаться под щитом одиночества. Но язык не повернулся. Потому что, кроме Аарана, только она — Деора — умела своим присутствием приглушать тревогу, как лекарство сбивает жар. Она не говорила ничего утешительного, не хваталась за руки — просто была рядом. Этого мне почему-то хватало.
Я начал беспокойно расхаживать по комнате, покусывая губу, будто в ней прятался ответ. Сердце билось где-то высоко, под горлом. Нервы скручивались в узлы. В груди — гулкое, липкое ожидание.
Когда дверь скрипнула, я почти подпрыгнул, но постарался тут же взять себя в руки. Сел на диван так, будто просто решил отдохнуть, ничего особенного. Только вот ладони вспотели, а спина не касалась спинки — напряжение держало меня на краю.
Она вошла, точно так же, как утром. Ни малейшего следа волнения — тот же размеренный шаг, та же лёгкая походка, будто каждый её жест заранее отмерен. Остановилась рядом. Её взгляд был уставшим, будто день тянулся уже сотню лет. Мельком взглянула на меня — и в том взгляде не было тепла. Только констатация: жив, цел, сидит.
Я попытался улыбнуться. Неловко, неуверенно, но по-доброму. А в ответ — ничего. Ни намёка на отклик. Даже брови не дрогнули.
— Леа попросила занять тебя, пока демоны не вернулись, — сказала она ровным, безликим голосом. — Считает, ты на грани истерики.
Слова вспыхнули обидой, но я проглотил её.
— Я просто… переживаю за друга, — тихо выдохнул я, стараясь говорить спокойно. — Это… нормально. Когда тебе не всё равно.
Тишина. Ни кивка, ни вздоха. Словно я говорил не ей, а мебели. Воздух между нами стал чуть холоднее.
Может, она действительно не понимала, что значит — привязаться. Доверять. Переживать. Может, понятие «дружба» для неё — пустой звук. Или… забытая роскошь, которую она когда-то вычеркнула навсегда.
Я кивнул в сторону дивана — мол, садись. Она не проронила ни слова, просто скользнула взглядом мимо меня и опустилась на край — самый дальний. Почти на границе комнаты. Пространство между нами стало ощутимым.
Ладно. Помощи ждать неоткуда. В этот раз придётся самому.
— Деора… расскажи о себе.
Голос вырвался тише, чем я ожидал. Почти шёпотом. Я смотрел на неё, как на сложную загадку, перебирая пальцами край рукава — попытка хоть как-то сбросить напряжение.