Проходит лишь мгновение, прежде чем рядом раздаётся глухой голос, слишком узнаваемый.
— Ему помогли выбраться, — произносит он с оттенком укоризны. В голосе больше тяжести, чем гнева.
— Он почти сбежал, — голос девушки режет по нервам.
Холодный, ровный, но в нём — нетерпение. Или раздражение. Власть, замешанная на эмоциях. По позвоночнику пробегает череда мурашек. Сладких. Волнующих.
Открываю глаза, задерживаю дыхание. Смотрю, как она стоит передо мной — стройная, точёная, как клинок. На фоне чёрного неба, подсвеченного фальшивыми светилами, она будто соткана из инея и стали. В голове возникает слишком правдоподобная догадка. Он дал мне сбежать нарочно. Хочет получить порцию признания от своей госпожи? Заслужить её взгляди или наказание?
Не выдерживаю и начинаю смеяться. Сначала тихо, потом громче, хрипло. Весело, почти радостно.
Резкий толчок — и меч снова впивается в кожу на шее. Несколько вдавливающих движений. Капля крови скатывается по коже.
Она убирает оружие. Всё так же молча.
Сзади подступает мужчина. Его тяжёлые руки — как тиски — поднимают меня за плечи, ставят на ноги одним небрежным рывком. Руки выкручивает назад, резко и грубо, от чего я вынужден немного наклониться вперёд. Всё тело словно обмякло — силы ушли, осели где-то между рёбрами и лёгкими.
— Ну как? Удалось спасти пацана? — спрашиваю с усмешкой, не глядя ей в глаза, а скользя взглядом по телу, по бедрам, по линии талии, по изгибу ключицы. Словно пробую её на вкус, не дотрагиваясь.
Облизываю губы.
Она замечает это. И реагирует.
Звонкая пощёчина по щеке, отбрасывая голову в сторону. Почти не больно. Но в этом ударе нет настоящей злости. Лишь холодное презрение. Даже оно приятно.
— Тащи его к машине, — бросает она, и это единственное, что удостаивается моего адреса. Не слова — приказ.
Значит, не безразличен.
Она уже идёт прочь, не оборачиваясь. Спина прямая, шаг решительный. Даже в походке — власть.
Он сжимает мои руки сильнее. Металл щёлкает на запястьях — наручники, холодные, с выгравированной руной. Руна пульсирует мягким светом, как будто читает мою слабость.
Как только замки щёлкают на запястьях, тело обдаёт волной электрического жара. Разряд проходит не снаружи — он пробирается вглубь, будто размывает грани между телом и духом. Руки тут же немеют, а за ними идёт слабость, вязкая, как болотная вода. Если бы не грубая рука глыбы, поддерживающая меня под локоть, я бы рухнул прямо на осколки того же окна, в которое минуту назад прыгал, воображая себя свободным.
Наручники, украшенные клеймами, будто впились в саму суть меня. Они блокируют не только силу, но и… волю. Мысли вязнут, рассеиваются, и даже осознание происходящего ускользает, как дым между пальцев.
Остался один голый инстинкт — выжить, хотя бы до следующего удара.
Меня втаскивают в чёрный джип, натужно, как мешок с ненужным хламом. Руки за спиной, лицо опускается на прохладную кожаную обивку. Я лежу, уставившись в спинку переднего сидения, в крошечный ярлык с какой-то латинской аббревиатурой, не в силах даже перевернуться.
Запах в салоне — дорогой, холодный: кожа, чистящие средства, тонкий аромат девушки. Металлический привкус крови всё ещё ощущается во рту, и с каждой секундой становится всё труднее не просто говорить — думать.
Дверца хлопает — рядом садится она. Механично. Без эмоций.
Она не смотрит на меня, но её присутствие ощущается физически — как лезвие, прислонённое к шее. Даже без контакта она заставляет чувствовать себя жалким.
Глыба занимает место за рулём, поворачивает ключ — мотор рычит.
Открываю рот, и выдавливаю сквозь сухость и слабость, пытаясь сохранить хотя бы иллюзию контроля.
— Я не привык, что за нами кто-то наблюдает... но если тебя это возбуждает — я готов...
Получается не очень. Голос дрожит, харизма исчезла. Не остаётся ничего, кроме жалкой тени самого себя.
Пауза. Она всё ещё не отвечает.
Я чувствую — её губы чуть дрогнули. Не улыбка, нет. Скорее... усталость. Или раздражение.
С переднего сидения вдруг оборачивается инквизитор. Глаза — холодные, без намёка на сомнение. Он, словно не человек, а камень, решивший, что моя наглость заслуживает награды — кулака в лицо.
Успеваю только моргнуть, прежде чем он делает резкий жест. Но... её рука быстрее. Ложится на его запястье. Движение лёгкое, почти ленивое, но его реакция мгновенная — будто она потянула за поводок. Он замирает. Наклоняется чуть ближе к ней.
Она смотрит на него. И... на краткий миг — нежно?
Не страсть, не жажда, но тёплая, почти трогательная ласка в её взгляде заставляет меня на секунду забыть даже о боли.
Что у них? Кто они друг другу? Повелительница и пёс? Или что-то… больше?