И тогда, из-за поворота, вышел он.
Мужчина в чёрном. Казалось, тьма сама шевелилась вокруг него, словно слушалась. Но стоило мне присмотреться — стало ясно: это не тьма, а свет, собранный в узлы, подчинённый его воле. Сила струилась от него с такой мощью, что мои внутренности на мгновение зазвенели, будто хрустальные.
Святая энергия. Сжатая, тяжёлая, древняя. Сильнее, чем у епископов, сильнее, чем у многих древних магов, с кем я сталкивался. Она обволакивала его, как плащ, пряча истинную суть.
Я рявкнул, разрывая воздух. Звук дрожал, как клинок в бою, — я надеялся, что это выбьет его из равновесия. Но человек не дрогнул. Он шептал что-то себе под нос — медленно, с мёртвой уверенностью.
А затем вытащил кинжал.
Ничего особенного на первый взгляд — короткий, с простым лезвием. Но стоило ему провести им по руке, как кровь не пролилась — вместо неё из раны вырвался свет. Яркий, как полуденное солнце. Он ослепил бы любого смертного. Но не меня.
Я сбросил с плеча мешающее тело и рванул вперёд, как зверь, вырвавшийся из клетки.
Он двигался иначе. Почти неуловимо. Будто танцевал в ритме, который знал только он. Каждый мой удар, каждое движение когтей пролетало мимо. Его глаза не горели страхом. Они были холодны, как вода в подземных озёрах, и так же смертоносны.
Что ты за тварь, человек?
Он не был инквизитором. Они топорны, тяжелы, предсказуемы. Этот — нет. Его шаги были точны, сила — выверена, он не тратил ни капли зря. Я чувствовал, как каждая его атака несёт в себе свет — но не рассеянный и сырой, а выточенный, словно клинок. Он вбивал его в пространство, запирал меня в ловушку сияния.
Страж Света. Так их называли в иных мирах. Или как их здесь…? Хранители Очищенного Пламени?
Неважно.
Он был опасен. Не человек. Не зверь. Не бог. А нечто, стоящее между.
И я впервые за долгое время ощутил... нехватку дыхания. Из осознания, что теперь я — добыча.
Пара быстрых шагов — и он уже поднырнул подо мной, как тень, и вспорол кожу на животе. Не глубоко, но достаточно, чтобы из раны с хриплым шипением заструилась густая чёрная жидкость. Она капала на пол, выжигая камень, оставляя на нём следы, как от расплавленного металла.
Запах палёной плоти ударил в нос. Внутри меня вскипел рык.
Кто ты, существо? Кто дал тебе силу касаться моего тела и не быть сожжённым дотла?
Не прибегая к разуму, не анализируя, я оттолкнулся назад. Не я — тело решило это за меня. Инстинкт, вложенный в плоть. Но я подчинился. Перевёл вес и вложил всё, что было, в один размашистый удар. Ладонь, как пылающий обух, ударила его сбоку — в шею, в лицо. Я ощутил хруст костей под пальцами.
Его тело пронеслось по коридору, пробив дверь с треском дерева и камня, и исчезло где-то во внешнем мраке.
Он не шевелился.
А я не стал подходить и проверять.
Не потому что боялся. Нет. Просто нутро шептало — ещё жив.
Я схватил безвольное тело демона, закинул его на плечо. Мускулы кричали от напряжения, но я не обращал внимания. Затем подхватил Аарана — мягкую куклу с дыханием. Всё это — обуза, но моя. Трофеи или пленники — пока не ясно. Но они мои.
Путь к выходу — сквозь коридоры, впитавшие крики. Я чувствовал, как стекает по бокам кровь, идущая по шрамам души, не кожи. Она была вязкой, старой, как смола, и воняла проклятиями.
Где-то над головой, вдалеке, зазвенел воздух. Клеймер вызвал птицу — механическую тварь, эта штука с железным брюхом и раскалённым нутром, что несла нас сюда.
Мы должны были вернуться в ту точку, где нас оставили. В точку входа, в место между. В рот зверя.
Даже поднимясь по лестнице, даже когда бетон сменился асфальтом, а сырость подвала — запахами улицы и кровью, я чувствовал: что-то не так.
Я чувствовал взгляд.
Он скользил по спине, как коготь. Не цеплял, но царапал нервы.
Взобравшись в брюхо машины, я осмотрел улицы. Ища его. Мужчину. Того, кого ударил. Того, кто должен был быть мёртв. Но чья аура всё ещё звенела в моей голове, как эхо.
Он не был человеком. Не был демоном. И ангелом он не был тоже.
Он был… чем-то собранным. Как будто нечто древнее, забытое, собрали в новом сосуде. И скрутили в что-то смертоносное.
— Внизу, — хрипло сказал Ааран, поднимая руку к своим коротким рожкам. — Они сделали из него супер-солдата. Или, может, нашли то, что им не следовало трогать.
Я не ответил.
Моё внимание было внутри.
С каждой секундой, каждым вдохом, я чувствовал, как привязка к этому миру ослабевает. Как будто цепи, обвивающие меня снаружи, по одной лопаются.
Я становлюсь слабее.
Ещё день. Максимум — два. И я рассыплюсь в пыль между мирами, пока не найду нового носителя.