Они готовились. Они ждали.
Это — призыв. Скорее даже пленение.
Мир стонал под напряжением. Оно не витало — оно давило. Как если бы время слегка сбилось с ритма и пыталось догнать само себя, шепча в ухо, что не всё пойдёт по плану.
Я чувствовал это. Неровный пульс магии.
Искажённый.
Они пытались связаться с верхним миром. Призвать не просто ангела. Что-то древнее. Чистое. Или, быть может, испорченное до неузнаваемости.
Я знал, что, скорее всего, их замысел обречён. Их цепи, их гравировки, их нарядные маски — всё это не более чем попытка подражать тем, кто по-настоящему знает. Они хотят использовать демона как ключ, как сосуд, как проход. Но даже я не мог сказать наверняка, получится ли у них.
А вдруг получится?
Мысль эта холодом облизала позвоночник. Если они откроют путь — и кто-то оттуда придёт…
Что тогда?
Я должен быть свободен.
Сначала — свобода. Потом всё остальное: боги, ангелы, войны, гибель.
Плевать.
Если я не буду свободен — всё это не имеет смысла.
Ааран больше не боролся. Это и было самое странное. Он не просто не сопротивлялся — он сдался. Обмяк. Опустил голову.
Я смотрел на него, и внутри росло ощущение неправильности. Это был не он. Ни один демон не позволил бы себя вот так заживо принести в жертву. Даже самый юный. Даже самый слабый.
Что с ним сделали? Или, что страшнее — что он сам понял?
Я метнул взгляд в потолок. Над нами, сквозь тонкие своды, чуть подрагивал воздух. Что-то копилось. Завихрение магии, будто воронка. Как будто небеса начали приоткрываться, и сквозь щель за нами наблюдали.
Чувство беды нарастало.
Словно оно само, шаг за шагом, спускалось по лестнице, ведущей в подземелье.
Что-то не так.
Что-то ближе, чем я думал.
Черноволосая девушка появилась на лестнице, как будто её вырезали из теней. В её движениях было что-то замедленное, как в снах — и оттого неестественное. Она не шла — она спускалась, будто растворялась в воздухе, ступень за ступенью.
Епископ поднял голову. Его взгляд — цепкий, знающий, цепляющий — сразу нашёл её в полумраке. Он оставил свой постамент, где огонь едва потрескивал в золотых чашах, и неспешно направился к нам, свисающие с мантий ткани шуршали по камню, будто змеи.
— Как и обещал, Ааран, я дарую тебе свободу. — Его губы потянулись в хищную ухмылку, которая больше напоминала оскал, чем жест доброй воли. — Как и тебе, Ксар.
Моё имя из его уст звучало липко.
Будто он давно жевал его за закрытыми зубами, и теперь, наконец, решил выплюнуть — с облегчением. Я не ответил. Звериный инстинкт внутри меня в этот момент замер. Нюхал воздух. Прислушивался.
Что-то было не так.
Епископ кивнул девушке. Лаконично. Почти незаметно. Но в этом жесте было всё.
Разрешаю. Начинай.
И тут внутри меня вспыхнула короткая, искрящаяся мысль — приказы.
Перед тем, как мы вошли в подземелье, этот мальчишка — Клеймер — что-то говорил. Что-то про приказы. Я тогда не придал значения, а зря.
Это не была просто церемония. Это был ритуал подчинения. Заключение сделки, в которой меня даже не спрашивали — хотят ли они моего согласия.
Девушка подошла к телу Аарана. Он по-прежнему был безвольным. Черноволосый, вялый, полураскрытые губы.
Но в глазах горела ярость.
Она подняла его лицо ладонями. Нежно. Не по-человечески нежно. Будто в нём была драгоценность.
Шёпот.
Я не слышал слов, но чувствовал вибрацию. Как будто она прошептала в самое нутро мира, и само пространство отозвалось.
А потом — голос, уже для всех:
— Приказываю впустить в себя демона по имени Ксааракс.
Всё вокруг меня замерло. Время не двигалось. Даже воздух застыл в лёгких.
Передо мной — пустое вместилище.
Приказ дан.
Дверь открыта.
Моя свобода — вот она. Вся. Целиком.
Но я не двинулся.
Что-то внутри шипело, царапалось, скреблось в тени — не давая ступить в тело.
Это было слишком...
Как будто мне предложили не убежище, а позолоченную клетку.
Я чувствовал, как тело Аарана медленно пустеет. Его душа отрывалась, растворялась.
Это моё единственное окно.
Но...
Где гарантия, что приказы, данные ей — не будут властны надо мной?
Если он — её сосуд... значит ли это, что я стану его пленником?
— Чего же ждёшь? — епископ сорвался с достоинства. Его голос резанул. В нём была нервозность, раздражение. Он хотел перейти к следующему акту своего представления. К следующему демону. К большему замыслу. Я для него — лишь средство. Простая ступень в иерархии обряда.
Медленно повернул к нему голову.
Улыбка расползлась по моим мыслям. По моему существу. Улыбка, полная старой злобы и нового плана.