На кресле напротив меня сидит он.
Радмин.
Точно. Теперь вспомнил.
Массивный, неподвижный, словно статуя. Локти — на коленях, лоб опирается на переплетённые пальцы. Маска всё ещё на лице. Интересно, они и спят в них? Или она приросла, как вторая кожа?
Он не замечает, что я очнулся. Или делает вид. Поза у него уставшая. Это даже слегка тревожит — как будто монстр решил отдохнуть, а ты — в одной комнате с его сном.
Мысль о побеге проскакивает автоматически.
Рефлекс.
Как вдох. Как дернуться, когда горячее. Силу ещё не чувствую до конца, но... что-то внутри снова работает. Регенерация запущена. Небольшие повреждения уже подживают. Мышцы будто вспоминают, что они когда-то были сильными. Не сейчас, но скоро. Совсем скоро — можно будет драпать.
Пока же — лежу. Наблюдаю. Прислушиваюсь к телу. К тишине. К намерениям тех, кто рядом.
Кстати об этом — пытаюсь выдвинуть когти. Ноль. Тело дёргает слабым разрядом. Не больно, но достаточно, чтобы поморщиться и выдать себя.
Оба поворачивают голову одновременно. Ну, шоу началось.
Выдаю фирменную улыбку. Очаровательную, по моему скромному мнению. Леа закатывает глаза — значит, всё в порядке. Подходит ко мне. За ней тянется и Радмин — как верный пес. Молчаливый и массивный.
— Слишком долго спишь, — говорит она.
Хотел пошутить, но приберёг остроумие на потом. Пока неясно — в кого тут метать колкости выгоднее.
— Что вы нашли в доках? — перехожу сразу к делу. Без прелюдий. У меня башка всё ещё тяжёлая, не до лирики.
— Ничего. И никого. — Руки на груди. Взгляд — исподлобья. Она явно ждёт отчёта.
Мило.
— Понял. Есть ещё информация?
Спускаю ноги с дивана, оседаю поудобнее. Пальцы разминают спину — затекла. Рука касается шеи.
Металл. Холодный. И я вспоминаю.
Ошейник.
— Что за херня?! — Срываюсь сразу. Тело ещё вялое, но злость подстёгивает. Смотрю на них с яростью. — Снимай. Живо.
Голос твёрдый. Без намёка на просьбу. Никто не имеет права лишать меня свободы. Разве что в постели. И то — с моего разрешения.
Девушка резко опускает ладонь на перила, ровно туда, где секунду назад лежала моя рука. Резкий хлопок — и дерево чуть дрожит. Я едва успел отдёрнуть кисть, иначе её тонкие пальцы вбили бы мои кости в дерево. Милое приветствие.
Она склоняется ближе. Её серебристые зрачки сверлят меня, как иглы. Брови сдвинуты, взгляд — снисходительно-раздражённый.
Я уже видел этот взгляд. Совсем недавно. Тот же холод. То же превосходство. Как будто я — грязь на её сапоге.
На губах её появляется хитрая улыбка. О, знакомая гримаса. Та, что обещает неприятности. Или удовольствие. Или и то, и другое.
Она пахнет иначе. Металл — острый, чуть маслянистый, как клинок сразу после заточки. Но сквозь него я всё ещё улавливаю аромат трав — что-то мягкое, свежее, липкое. Противоречие в теле, противоречие в запахе. Интересная ты, девушка.
— Теперь ты с нами. Хочешь этого или нет. — Её голос холоден. Пальчиком она несколько раз постукивает по моему ошейнику, и каждый звук, как насмешка. — А это — твоя цепь. Чтобы не кусался.
Медленно поднимаю руку — не угрожающе, мягко, с ленивой уверенностью, и тянусь к её щеке.
Почти касаюсь — но она резко отмахивается, отводя мою ладонь с выражением брезгливости и чего-то ещё... опасно знакомого. Она выпрямляется, голова гордо поднята. Но я видел, как дрогнул уголок её губ. Ты не такая уж и ледяная, Леа. Не ври мне.
— От тебя воняет. Пошли.
Разворачивается резко, волосы рассыпаются по спине, сапоги цокают по каменному полу. И уходит, не оглядываясь.
Рядом стоит Радмин. Как изваяние. Он ничего не говорит. Просто смотрит. Как будто ждёт, пока я сделаю движение — любое. Как будто мой выбор определяет его следующий шаг.
Интересно...
Он без ошейника. Но всё равно слушается. Значит, у неё теперь два пса. Один по принуждению. Второй — по выбору.
— Тц.
Поднимаюсь с дивана, лениво потягиваясь, будто не я, только что был на грани истощения. Подхожу ближе к Радмину — почти вплотную. Он всего на полголовы выше, но грудная клетка как у бойцового быка, плечи шире на целую ладонь. Маска закрывает почти всё лицо, но я всё-таки вижу серебристый блеск его глаз в узких прорезях.
Точно такие же, как у неё.
Интересно. Это у всех инквизиторов такая оптика или просто семейка у нас подобралась особенная?
Быстро и резко клацаю зубами в воздухе — всего в паре сантиметров от его щеки. Он вздрагивает, плечи мгновенно напрягаются, как стальные тросы. Рука ложится на рукоять меча. Ах, сладкий момент — напугать такого великана и остаться живым.
Будет весело.
— Пошли! — раздражённый голос Леа долетает из коридора, обволакивая, как хлёсткий хлыст.