Специально?
Замер в дверях, позволяя запаху разложения ударить в лицо. Кислый, тяжёлый, удушающий — он казался почти физическим, будто мог повиснуть на плечах и тянуть к полу. Через пару секунд пришлось прижать ладонь к носу, иначе блеванул бы прямо здесь.
Сделал шаг внутрь. Ботинки проскользили по запёкшейся крови, и я еле удержал равновесие. Здесь. Вот здесь меня вырубили.
Пол пуст. Ни тела, ни снаряжения, даже следов борьбы. Будто всё стерли до основания, оставив только след на моей памяти. Я уставился на противоположную стену, вспоминая, как всё оборвалось.
Сделал пару шагов в сторону — туда, где в последний раз видел Вагнера ван Тюрра. Ни пятен, ни сорванной обивки, ни следов магии. Только ровный, пустой пол. Очищенная, видимо, сделала своё. Или он сделал. Не понятно.
Я развернулся. Плотный запах гнили будто втекал в лёгкие с каждым вдохом. Леа стояла чуть позади, явно испытывая отвращение ко всему происходящему.
— Кто-то, кроме меня, выжил? — голос прозвучал хрипло, как будто слова приходилось выталкивать.
Она отвела взгляд, но ответила быстро:
— Нет. Ты — единственный.
Удивительно. Ни сочувствия, ни злорадства. Просто факт. Тишина повисла между нами. На этом месте могла бы быть молитва, воспоминание, хоть что-то человеческое. Но она не проявляла такой снисходительности.
— А кто меня нашёл? Когда это произошло?
— В течение часа после инцидента. — Голос Леа звучит сухо, по-деловому. — Когда не удалось установить связь с Его Превосходительством, была отправлена группа. Сначала прибыли инквизиторы и нашли только тебя. Потом тебя отправили туда, где ты... ждал. В том заброшенном здании.
Понятно. Значит, Вагнер пропал почти сутки назад.
— Если бы он выбрался, куда бы направился? — спросил я, прищурившись.
— Как куда? В Верхний. Ему тут нечего делать.
Значит, он пришёл сюда за чем-то. Знал, что это опасно, знал, что может не вернуться — и всё равно сунулся.
Что же было таким важным? Или таким личным?
— А девушка? Очищённая. — Я сделал шаг вперёд, будто невзначай, вставая ближе к ней и Радмину. Воздух в помещении до сих пор отравлен тухлым железом крови, но я сосредотачиваюсь. Слежу за ней. — Какое у неё было задание?
Она напряглась. Совсем чуть-чуть — подбородок на долю секунды дрогнул, руки скрестились на груди, как у того, кто пытается не выдать волнение. Но запах крови перебивал эмоции, затрудняя считывание. Жаль.
— Она сопровождала его, — отвечает, отводя взгляд.
— И всё? — приподнимаю бровь, делая шаг ближе, вставая почти рядом. — Только сопровождение?
— А что ещё должно быть? — Она чуть повысила голос. — Очищённые служат церкви.
— Церкви... или Вагнеру лично?
Ответа не последовало. Только молчание, обрамлённое скрежетом зубов Радмина, который явно всё больше теряет терпение. Хорошо. Попал в болевую точку. Значит, было что-то ещё.
Но мне действительно хотелось уйти отсюда. Кровь, затхлость, и это гнетущее ощущение, будто я стою на могиле. На своей, возможно. На чужой — точно.
Это и без того было понятно. Но всё же — не на каждую вылазку они отправляют Очищённых. Их мало, слишком мало, чтобы разбрасываться ими без особой причины. Значит, она была нужна для чего-то конкретного. Осталось понять — для чего?
— Ты его чувствуешь? — голос Леи прозвучал неожиданно мягко. В её взгляде не было угрозы, только тревога. И, на миг, искреннее волнение. Она и правда переживает за этого мальчишку. Всё интереснее...
— Нет. — Мой взгляд скользит по опустевшему залу, где ещё вчера тут проливала кровь. — Если он и был здесь, то давно ушёл. Тут только...
Хотел сказать: смерть. Густая, оседающая в лёгких, будто гарь после пожара. Но, увидев её лицо, сдержался. Когда Леа не хмурится и не мечтает свернуть мне шею — она бывает удивительно... человечной. Даже милой, чёрт бы её побрал.
— Ничего больше не чувствую, — произношу сдержанно. — Нам нужно к Угьяну. Может, он расскажет что-то дельное.
Да, не самый здравый шаг — соваться к нему с расспросами. Но иного выбора нет. Я не уверен даже, жив ли он. Возможно, та Очищённая убила их всех. А я выжил только благодаря своей способности.
Нет, я не бессмертен. Просто восстанавливаюсь чертовски быстро. Тяжело убить того, кто в могиле постоянно.
Мы покидаем здание, и я с упоением вдыхаю воздух Нижнего. Даже затхлые запахи сырости, гари и старого металла кажутся слаще, чем кислая вонь крови, въевшаяся в ноздри. Снова валюсь на заднее сидение, позволяя телу расслабиться — пусть ненадолго.
Почти доезжая до нужного квартала, резко подаюсь вперёд и высовываюсь между сиденьями, отчего оба впереди сидящих вздрагивают. Поворачиваю голову сперва к одному, затем ко второй, и, ухмыляясь, указываю пальцем в сторону: