— Угьян очень недоволен, — произносит он глухо, сдержанно.
Ага. Значит, мальчишка не у них. Уже хоть что-то. Но разговор всё равно предстоит. Придётся спуститься, как бы не хотелось.
— Спасибо, — говорю я и действительно имею это в виду. Стараюсь затянуть края плаща поплотнее, пряча под ним чужую, неуютную одежду. — Мев, слушай внимательно. Уходи отсюда. У тебя всё ещё есть ключ от моей квартиры?
Он кивает, взгляд становится тревожным.
— Пережди там. Не выходи, никого не впускай. Намечается что-то... серьёзное. Очень серьёзное.
— Во что ты опять влип? — Его брови съезжаются, черты лица становятся напряжёнными.
— Это неважно. — Хватаю его за предплечья и сжимаю крепко, до боли. Он дергается, но не отстраняется. — Пообещай. Сейчас же.
— Но, Ааран...
— Обещай.
Молчание тянется несколько долгих секунд. Он смотрит в мои глаза, будто что-то там ищет. Может, ответы.
— Ладно, — тихо выдыхает он. — Обещаю. Но что будет с тобой?
Ах, мальчишка... Слишком чистый, слишком светлый для всего этого. Его невинность меня порой поражает. Быть может именно из-за этого я так к нему привязался. В нём нет того, что есть во мне и я неосознанно тянусь к этому.
Отпускаю руки и киваю в сторону выхода.
— Иди.
Он медлит, но всё же разворачивается и начинает подниматься по лестнице, оглядываясь на каждом втором шаге. Я жду, пока его силуэт не растворится наверху, и только тогда позволяю себе выдохнуть.
Поправляю плащ. Его тепло всё ещё ощущается на плечах. Затем поворачиваюсь и иду внутрь.
В логово.
Глава 7
Стоило мне только переступить порог, как стало ясно — их стало меньше. Значительно. Ряды сократились почти наполовину. Тех, кто уцелел, можно было различить по тяжёлым взглядам, по тусклому огню в глазах, в которых отразились страх, ненависть и недоверие.
Кто-то сразу узнал меня. Кто-то — нет. Но соседский локоть, впившийся в рёбра, быстро исправил недоразумение. Вскоре все, кто оставался в зале, уставились в мою сторону. Словно пытались просверлить меня взглядом.
Я не дрогнул. Не выдал ни тени реакции. Просто шёл вперёд — спокойно, неторопливо, будто это я был на своём месте, а не они.
Угьян сидел на диване — гордо, по-королевски. Но теперь без рубашки. Его грудь и живот были обмотаны бинтами, алый цвет медленно расползался по ткани. Один особенно тёмный участок говорил о глубокой ране, а руки, покрытые повязками, напоминали, что не все купола спасают одинаково.
Магия не пощадила даже его.
Он поднял на меня взгляд. Холодный, колючий. В воздухе вспыхнул жар — в его ладони загорелось пламя, дрожащее, как живое. Я ощутил, как под кожей поднимается температура, заставляя кожу покалывать.
— Какого чёрта ты ещё жив? — произнёс он с таким отвращением, будто я был недоразумением. Медленно встал с насиженного места.
Он был ниже ростом, с каждым годом всё ближе к старости, но стоило ему встать — и комната как будто на секунду сжалась. В его осанке была сталь, в голосе — огонь. Никто из магов раньше не поднимался так высоко. И все знали: его сила — не в молодости.
Взглянул ему в глаза. Не дерзко и не вызывающе.
— Тоже рад, что ты жив, — тяну с лёгкой улыбкой, почти ободряющей. — Уже успел соскучиться по твоей чудесной компании.
— Я тебя спросил! — голос Угьяна взрывается вместе с шаром пламени у меня перед лицом.
Огненные языки лизнули щёку. Жар обжёг кожу, оставляя за собой след — не сильный, но достаточно горячий, чтобы напомнить: я реально ещё жив. И всё ещё не в безопасности.
— Что сказать? Слишком люблю жить. Что взять с клейморов... — Поднимаю руки в жесте примирения. Привычное движение за последние дни, почти автоматическое. — Не собираюсь с тобой ссориться.
— Сначала ты валяешься мёртвым среди трупов, — продолжает он, игнорируя мои слова. В голосе нарастают волны ярости. — Потом выясняется, что тебя подобрали инквизиторы, и только один мальчишка решается за тебя вступиться. А теперь ты снова у моей двери. В этом?!
Он резко дёргает за плащ открывая остальные шмотки. Взгляд впивается в одежду инквизиции, и мир будто сжимается в одну точку между его кулаком и моей челюстью.
Огонь срывается с его руки, и кулак летит в мою сторону — быстрый, обжигающий. В последний момент я смещаюсь, позволяя удару проскочить мимо. Руки всё так же подняты, ладони раскрыты. Я не враг. Пока.
— Угъян. — Мой голос звучит твёрже. — Я пришёл поговорить.
Он замирает, дышит тяжело, сквозь зубы, будто сам себя удерживает от следующего броска. Глаза сверкают, как у зверя.