Он словно проваливается на диван, не садится, а именно падает. Его бинты покраснели сильнее от пропитавшей их крови. Лицо осунулось, дыхание стало тяжёлым, как будто каждое слово — даётся через усилие.
По команде пара его людей дёрнулись к нему, но он махнул рукой: не подходить, не вмешиваться. Конфликт исчерпан. Пока.
— Да нечего рассказывать, — буркнул он, потянувшись за потрёпанной пачкой сигарет. — Мы знатно обосрались.
Киваю, принимая предложение, беру одну и закуриваю. Первые затяжки — резкие, горькие. Как сам этот разговор.
— Там была настоящая бойня, — продолжает он, глядя в потолок сквозь клубы дыма. — Искары, инквизиторы, наши... Все мерились, как на последней войне. Без пощады, без разбору.
Он на секунду замолкает, будто вспоминает, как это было — крики, запах крови, раскат магии.
— Никто толком не понял, кто побеждает. Хаос. Настоящий, первородный. И вот в этой мясорубке — ни следа от мальчишки. Как сквозь землю провалился. Или кто-то его спрятал. Или он сам ушёл.
Он выдыхает. Глубоко, с шумом. Дым обволакивает его лицо, делает его старше, усталее.
— Мы не могли там оставаться. Слишком много трупов, слишком мало надежды.
Мужчина с глухим стуком ударяет кулаком по дивану. Вспышка злости — короткая, но быстро проходит.
— Я даже не заметил, как он исчез. — Говорит он, словно сквозь зубы. — Просто... пропал. В одно мгновение. Всё было зря.
Затягиваюсь глубже, выпускаю дым медленно, тонкой струёй. Значит, тела не было. Ни крови, ни останков. Просто исчезновение. Уже неплохо. Не доказательство, но шанс.
— К Искарам никого не отправлял? — спрашиваю с деланным спокойствием.
Он кидает на меня взгляд, полный недоверия и лёгкого презрения.
— Я, по-твоему, совсем с ума сошёл? — фыркает. — Они потеряли своих. Не больше, чем я. И сидят тихо, как мыши.
Он замирает на миг, потом резко поворачивается ко мне, прищурившись. В его взгляде — нечто большее, чем раздражение. В нём — расчёт. Оценка. Он всё понял. Я слишком хорошо его знаю.
Чёрт. Как бы мне не хотелось его послать к дьяволу, но и у меня нет других зацепок.
— Я тебя понял. Схожу. — Тушу сигарету об край переполненной пепельницы, поднимаюсь. Автоматически поправляю воротник, пряча ошейник. Пусть лишние глаза не цепляются за него.
— Эй, Ааран. — Голос Угъяна звучит сдержанно, почти устало. — Ты теперь с инквизиторами?
Я на секунду замираю, потом оборачиваясь через плечо.
— Я сам по себе. Просто... уж очень мне нравится жить. — Оскал. Без тени шутки.
И выхожу из его владений, чувствуя, как на спине остаются взгляды — тёплые, злые, оценивающие. Но ни один не решается пустить мне пулю в спину.
Никогда ни кому не принадлежал. Был с теми, кто платит больше. Сейчас расплачиваются моей жизнью — и это, пожалуй, самый дешёвый контракт из всех.
Выбравшись на улицу, почти врезаюсь в группу инквизиторов, уже собравшихся идти следом. Чёрт, я же просил — не вмешиваться. И без того настроение — херовое.
Смотрю с пренебрежением, взглядом задеваю девушку. Она отвечает — скользит глазами по моей щеке. Значит, удар оставил след. Провожу языком по губе — вкус металла. Кровь. Вытираю её тыльной стороной ладони и, не сказав ни слова, прохожу мимо, проталкиваясь между ними.
— Поехали. Тут больше нечего делать, — бросаю через плечо.
Чьи-то пальцы внезапно вцепляются в моё плечо. Мужская хватка. Радмин. Да сколько можно?!
Слишком резко — срываю его руку с себя, толкаю в грудь. Уже у меня всё внутри кипит. Я на пределе.
— Ещё раз тронешь — останешься без пальцев. — Глаза вспыхивают. Огонёк трансформации — вспышка ярости. Но не успеваю разгореться: тонкий импульс бьёт по телу, прерывая процесс. Ошейник. Чёрт бы их побрал.
Ни один мускул больше не двигается. Только взгляд — тяжёлый, яростный. Я сам себе и друг, и враг. А вы — просто... случайные попутчики.
— Не забывайся, клеймор. Помни, на кого ты работаешь. — Голос Леа звучит холодно, но с ноткой вызова. — Что ты узнал?
Нависаю над ней, и вся накопившаяся ярость, что копилась со встречи с Угьяном, вырывается наружу.
— Я не на вас работаю! — рычу, вкладывая в голос всё негодование. — Это вам нужна моя помощь, не наоборот. Так что не строй из себя хозяйку положения. Если у тебя упругая попка — это ещё не значит, что ты можешь командовать мной!
Вижу, как её лицо резко заливает краска. Да, к такому она явно не привыкла. Видимо, не часто ей отказывают. Добро пожаловать в реальность, кукольная леди.
Ярость уходит так же быстро, как и пришла. Осталась только пустота. Кажется, сегодня я выгорел дотла.
Глубоко выдыхаю, протираю лицо ладонью, словно стирая остатки чужой ярости.