— Они не знают, где пацан. Следующий ход — к искарам.
Говорю уже тише, ровнее, почти безэмоционально. Только глаза выдают — всё ещё на грани. Двойка рядом смотрит на меня с напряжением. Видимо, не ожидали, что даже на цепи я всё ещё сам себе господин. И пусть вены на шее ещё ноют от недавнего импульса, но голова моя — всё ещё моя.
Не дожидаясь их ответа, разворачиваюсь и иду к машине. Подхожу к двери и просто жду. Терпеливо, почти равнодушно — хотя внутри ещё остатки чужих эмоций.
Обычно я держусь сдержаннее. Строю из себя хладнокровного, чтобы не выдать того, что творится внутри. Но сейчас… всё самообладание словно сдуло порывом чужих эмоций. Они прут со всех сторон — как будто дышу не воздухом, а чьими-то криками, страхами, гневом. Хотел бы я уметь просто выключить это состояние — одним щелчком. Но максимум, что удаётся — слегка приглушить. Утопить шум в себе, будто накрыв голову подушкой.
Может, именно из-за этих бесконечно чужих чувств я стал таким… циничным. Холодным. По-другому тут нельзя — можно с ума сойти, если не отгородиться хоть какой-то стеной.
Сейчас я один. Вокруг — ни одного клеймора. И я не знаю, что с этим делать. Никогда не думал, что останусь без своей стаи. Хотя, быть может, это и закономерно — инквизиция постаралась. Они же и отправили моего дядю за Грань, без возможности вернуться. Так что моя ненависть к ним — не вспышка эмоций, а давно вызревшая, терпкая, как старое вино.
Я не единственный. Есть множество других, но я с ними не знаком.
Этот ошейник… По идее, он должен блокировать все мои превращения. Но работает он странно. Что-то пускает, что-то давит, а где-то просто... сбоит. Возможно ли, что его можно обойти? Найти в конструкции слабое звено? Я ведь всегда находил лазейки. Всегда. Может быть, и сейчас получится.
Мы садимся в машину, и обе пары глаз сразу устремляются на меня. В них немой вопрос: «И куда дальше?» Ах да, они же не в курсе. Я лично с Искарами ещё не пересекался — не обращались они ко мне за услугами. Но я хотя бы приблизительно знаю, где их искать.
В отличие от Угьяна, Искарам принадлежал целый квартал. Найти их можно было в его пределах. Он располагался ближе к центральной части города, окружённый многоэтажками. Конечно, не Верхний — не тот лоск и вылизанный порядок, но в этих домах хотя бы чувствовалась жизнь.
Граффити на стенах, пестрая реклама, мелькающая даже при дневном свете. Толпы — люди и не люди — сновали взад-вперёд, торопливо, будто город сам гонит их вперёд, заставляя дышать, двигаться, не останавливаться. И в этом хаосе он был по-своему живым.
Мы остановились у обочины рядом с небольшим магазином техники. Первым выбрался я. За мной, как тени, — инквизиция. И, конечно, на этот раз меня никто не стал слушать.
— Если вы туда сунетесь, вас прихлопнут, как мух. — Мой голос ровный, но я не стараюсь скрыть раздражение. — И меня вместе с вами.
Ноль реакции. Уперлись, как каменные. Ладно. Может, прошлый договор с инквизицией хоть как-то сделает Искаров сговорчивыми.
Я зашёл в один из баров, где часто ошивался Евар. Сейчас там было тихо — время не то — но даже тех, кто там был, хватило, чтобы ощетиниться на нашу странную компанию. В их глазах мы выглядели, как гвозди в крышке собственного гроба.
Направился к стойке. Бармен, загорелый мужик с грубым лицом, шрамом через левую сторону и пустым глазом, не стал церемониться: достал дробовик и уложил его на бар, одной рукой придерживая.
Отлично. Не палит сразу — значит, есть шанс поговорить.
— Доброго дня. Мне нужен Евар, — спокойно говорю, глядя на него. — И стакан виски.
— Инквизицию не остуживаю, — буркнул он, даже не смотря на меня. — Пошли бы вы отсюда на своих двоих, пока я добрый.
Он не боялся. Нет, скорее беспокоился за своё заведение — не хотел, чтобы ссора с церковниками вогнала в яму весь бизнес.
— Тогда отлично, что я не с ними, — говорю, позволяя глазам вспыхнуть алым. Не слишком ярко, но чтобы понял, с кем говорит.
Бармен заметно меняется в лице. Не страх — недоумение. Что, мол, клеймор делает среди инквизиторов?
Поверь, приятель, я сам не в восторге.
— Мне нужна выпивка… и информация. — Добавляю, чуть наклоняясь через стойку.
Не пряча оружия, бармен поворачивается к полке, достаёт бутылку и наливает мне стакан. Я не мешкаю — опрокидываю залпом. Горячая жидкость обжигает изнутри, стекает по горлу, растекается по телу, как пламя. Щиплет губу — ту самую, что недавно разбили. Алкоголь притупляет чувства, и я, наконец, ощущаю чуть меньше чужих эмоций. Как будто шум стал глуше.
— Теперь мне нужен Евар. Где он?
Почему именно он? Да потому что остальные даже слова не скажут о логове Искаров. А Евар… он мне должен. Проведёт. Или хотя бы укажет направление. Этого будет достаточно.