— Что тебе нужно, Клеймер? — её голос проникает прямо под кожу. Бархатный, глубокий, и в то же время натянутый.
Так легко… Так быстро… Она поняла, кто я. Чувствую, как невидимые пальцы проникают в мой разум, пробираются сквозь мысли, будто хотят добраться до самого нутра. Она ищет. Тщательно, жадно. Ту самую искру — что-то важное, о чём я сам не всегда позволяю себе думать. И это пугает.
Сопротивление даётся тяжело, как будто я пытаюсь остановить прилив голыми руками. Но я держусь.
Инквизиторы молчат. Даже не шевелятся. Как будто их нарочно не замечают — или будто они уже давно стали частью обстановки.
Я встаю с дивана. Хочу сократить дистанцию, хотя бы визуально, выровнять позиции. Но даже с учётом роста она всё равно выше, а главное — в её взгляде голод. Настоящий. Тот, от которого мурашки по коже.
— С кем имею честь? — спрашиваю, стараясь говорить ровно. Не хочу показывать дрожь, что уже рождается где-то в глубине.
Она протягивает мне руку — изящную, холодную, как мрамор, ожидая, что я склоню перед ней голову.
Тц. Ну что ж... ради информации можно и проглотить немного гордости.
Касаюсь её пальцев губами, будто совершаю древний ритуал. Но в следующую секунду её ладонь резко цепляется за мой подбородок, и её взгляд вонзается в мои глаза с точностью клинка. Острый, ледяной, пронизывающий.
Я чувствую, как её сила — змеиная, холодная, скользкая — медленно пробирается ко мне в голову. Ищет. Пытается пролезть глубже, выудить то, что ей нужно. Ощущаю, как часть воспоминаний уже подцеплена, но вовремя обрываю ментальный контакт, отрезая её от потока мыслей.
Сжимаю её пальцы — крепко, почти с вызовом. Она морщится, делает паузу, а потом будто бы внезапно превращается в невинную. Улыбка на её губах — хитрая, едва заметная. Играет. Прекращает чтение, как будто ничего и не было.
Стоит мне отпустить руку, как она с театральной грацией прижимает её к груди, акцентируя внимание на своих формах. Мягкий жест — маска, чтобы отвлечь от того, что только что произошло. Но теперь уже я скольжу по ней взглядом, пытаясь сам что-то выудить.
Она боится.
Но чего? Провала? Его гнева? Или того, что я оказался сильнее, чем ожидала?
Наши взгляды сцепляются в поединке, без слов. Она улыбается — хитро, как будто только что переиграла меня. Как будто вытащила ту самую карту из рукава.
— У них нет мальчишки.
Фраза звучит хладнокровно, почти обыденно. Но смысл её — слишком колюч.
Как? Она всё-таки смогла прочесть меня?
Ладно. Без паники. У инквизиторов его нет. У Угьяна тоже. Вампиры тоже не в курсе. Но тогда... где он?
Делаю шаг в сторону, переводя взгляд на блондина, что всё это время молча наблюдает за спектаклем, попивая белое вино. Его лицо — каменное, без малейшей эмоции. Ни одной лишней морщины, ни единого признака того, что сказанное хоть как-то его задело.
— Что случилось в Эдельвейсе и где мальчишка? — Спрашиваю у главного, сверля его взглядом.
Он медленно допивает вино, будто слова мои лишь музыкальный фон за его спиной. Затем ставит бокал на мраморную столешницу с такой грацией, как будто кладёт печать на контракт. Поворачивается и начинает идти — спокойно, как будто по садовой дорожке. Обходит инквизиторов с одной стороны, и встаёт напротив, чуть сбоку от Леи. Его глаза скользят по ней, цепко, с каким-то хищным интересом.
— С какой стати мне вам помогать? — голос бархатный, глубокий. — Сделка ведь сорвалась.
Он делает шаг ближе, и я почти слышу, как воздух становится тяжелее. Леа, не колеблясь, возлагает ладонь на рукоять оружия и выходит вперёд. Резкая, угловатая, черноволосая дрянь с ледяным голосом. Она смотрит прямо в его глаза. Не дрогнула. Она его совершенно не боится.
— Потому что, если вы нам не поможете, мы сотрём вас в порошок. Кара церкви — не пустые слова, Искар. У нас есть основания полагать, что вы знаете больше, чем говорите.
Вампир приподнимает бровь. Его алые глаза загораются чуть ярче — то ли от интереса, то ли от чего-то другого, кто его знает. Он наклоняет голову, будто рассматривает её как любопытную статуэтку в витрине.
— О, я и правда обожаю, когда кто-то угрожает мне в моём доме...
Он смотрит на свои пальцы, как будто собирается что-то сказать — или сделать. Тишина затягивается. Сзади охрана замирает, чуть переступая с ноги на ногу.
Я напрягаюсь. Сила рвётся наружу, и я чувствую её пульс в костях. Стоит только дать сигнал — и начнётся резня. Но... мне нужен ответ.
Светловолосый вампир усмехнулся — небрежно, почти лениво. Но в этой улыбке читалось что угодно, кроме уступок.
— Милая... — голос его звучал мягко, но опасно. — Если бы вы могли это сделать, я бы уже давно лежал мёртвый... или, наоборот.