Я не успел понять, почему внутри меня что-то зашевелилось. Это было не просто предчувствие — скорее, приказ. Не от Леи. Откуда-то глубже. Изнутри. Что-то тянуло меня к ней. Тело рванулось вперёд ещё до того, как я осознал происходящее.
Вампир шагнул к ней. Я же — к нему.
Мои пальцы сомкнулись на его запястье, когда его когти зависли в воздухе — всего в нескольких сантиметрах от её шеи. Он не ожидал. Я чувствую, как он оборачивается, и впервые в его взгляде читается удивление. Настоящее. Без напыщенной уверенности.
Мои клыки успели вылезти, как в боевой форме. Когти искривляются, плоть трещит, мышцы вибрируют от натуги — я больше не человек. Я иное. Рычу в лицо древнему, сильному хищнику, и он... улыбнулся.
— Рафаэль, не надо... — донёсся голос Евара, испуганный и натянутая до боли.
Отвожу взгляд — на миг. Вижу, как рыжеволосая красавица держит его своими острыми когтями за шею, прижимаясь к его спине своей большой грудью. Лезвия когтей, блестящие, как нефрит. На его шее проступило несколько капель крови. От страха он побледнел больше, чем она.
Игра сменилась. Теперь все фигуры на доске — с оружием.
Рычу — сначала на одного, потом на другую. Глубоко, глухо. Пусть знают, что я готов начать сражение прямо сейчас.
— Рафаэль… — повторяю его имя, сжимая запястье сильнее. Он морщится. — Если ты хочешь говорить по-плохому, давай. Но после этого разговора... Грань тебя больше не вытащит.
В его красных глазах вспыхивает что-то. Сначала — раздражение. Потом, на одно короткое дыхание — страх.
Настоящий.
Он боится умереть? Или того, что придёт за ним потом?
Он пытается сохранить лицо, усмехаясь..
— Расскажи мне вот что, Ааран. Как получилось, что ты стал на защиту церкви?
Смотрю прямо в его лицо, не мигая.
— Готов рассказать. В более дружелюбной атмосфере.
Молчание. Потом он, всё так же с этой своей аристократичной холодной миной, кивает своей рыжей. Та отпускает Евара — и как по щелчку, всё становится... будто бы прежним. Мы стоим, как будто и не было этой секунды на агрессии.
— У меня нет информации о том, что произошло с младшим ван Тюрром, — произносит Рафаэль, подходя к окну. — Я знаю не больше вашего.
Блондин бросает взгляд вниз, на город, потом машет рукой одному из охранников.
Тот молча кивает и уходит. Я только сейчас понимаю, насколько они были невидимы. Как тени. Почти забыл, что они тут.
— Зачем Вагнер добивался вашей встречи? — Леа наконец задаёт то, что крутилось в голове у нас обоих.
— Он хотел возвести несколько церквей в Нижнем, — отвечает Рафаэль, не поворачиваясь. — Для этого ему нужно было покровительство кого-то из нас.
— А вам, что вам с того? — Она не останавливается.
Рафаэль усмехается. Даже не глядя — слышно, как это звучит: тепло, лениво, но со скрытым холодом.
— А вы проницательная, мадемуазель. — Он слегка оборачивает голову, и достаточно одного взгляда, чтобы понять — он доволен. — У меня были на то свои причины. К вашим они отношения не имеют.
Дальнейшие расспросы прерывает появление ещё одного персонажа.
Дверь отворяется — и в комнату вводят девушку с серебристыми волосами. Её шаги неуверенны. Светлый костюм разодран, местами в бурых пятнах крови. Лицо мертвенно-бледное, но глаза...
Глаза остались такими же. Пустыми. Как у куклы, которую слишком долго ломали.
Это она. Та, что была рядом с мальчишкой на том празднике смерти.
Рафаэль кивает одному из охранников и тот отпускает тело девушки. Не находя больше опоры в чужих руках, она падает на пол не в силах стоять самостоятельно.
— Быть может, у Вас получится её разговорить.
Её руки связаны за спиной. Она даже не шевелится.
Ещё одно тело становиться на нашу шахматную доску. Ну что же. Может хотя бы её удастся разговорить и узнать больше о том, что же произошло и где теперь мальчишка.
Глава 12
Леа подошла к девчонке первой. Молча, без вопросов, словно знала, что слова сейчас только мешают. Пальцы уверенно коснулись узлов на верёвках, и я заметил: кожа на запястьях у пленницы была словно спалена льдом — вдавленные синие полосы, как следы от кандалов, которые не снимали целую вечность.
— Не боитесь, что она воспользуется своей силой? — спросил я не глядя на Рафаэля, но вопрос был адресован именно ему.
— Что вы, — ответ прозвучал лениво, как будто он комментировал что-то обыденное. — Она же всего лишь оружие.
Он развернулся, посмотрел на нас с тем лукавым превосходством, что есть у тех, кто привык видеть других на коленях. Подбородок вскинут чуть выше нормы, как у хищника, которого дразнят угрозами.