— Что ты хочешь, вампир? — выплёвываю слова, медленно, будто пробуя границы дозволенного.
По периферии зрения вижу, как Евар сдвинулся чуть ближе к девушкам, а Леа положила ладонь на рукоять. Обоих будто пронзило током. Они готовы. Всё в них кричит — «атака», но пока никто не двигается.
Рафаэль не спешит с ответом. Его рыжеволосая спутница — тень за его плечом — хищно прикусывает губу, глядя на меня. Как будто предвкушает — кровь, панику, смерть.
Он улыбается. Медленно. Широко. В глазах его — огонь, но рот говорит тихо:
— О, совсем немного… по меркам ваших бед, — медленно протянул Рафаэль. Он ткнул в меня пальцем, небрежно, словно выбирал товар на витрине. — Ты. Мне нужен ты.
Вот оно, начинается.
Я и глазом не повёл. Внутри закипело, но снаружи — ни морщинки. Никогда не любил делиться своей кровью. И не собирался начинать. Особенно вот так — в ультимативной манере, как будто я мешок картошки.
— Ты его не получишь, — отрезала Леа. Её голос — лезвие, холодное, уверенное.
Она сделала полшага вперёд, и в комнате повеяло сталью.
— О, моя хорошая, — Рафаэль склонил голову, будто любовался ею. — Это не просьба.
Пауза. Он бросает взгляд на рыжеволосую. Та медленно облизывает губы, будто предвкушая.
Я знаю, зачем. Догадаться — пара секунд. С такой кровью, как моя, восстановиться можно в разы быстрее. Да и клеймеров можно по пальцам посчитать. Может он и найдёт уникальной крови, но зачем искать, если вот он я? Пришёл лично.
Ещё, она — ключ. Активатор. Разлом можно подпитывать раскрывая портал на длительное время, трещину в Грани — расширить. Пузырьки с кровью таких, как я, давно циркулируют на чёрном рынке, как амулеты, как допинг, как плата за смерть.
Я не последний из Клеймеров. Знаю как минимум одного из наших, но он не в этом городе. Мы разрозненные и каждый думает о собственных выгодах.
Всё сдвинулось за секунду.
Леа выхватывают оружие очень быстро. Без слов. Кончик лезвия направлен прямо в сердце главы Искаров. В ответ, словно из теней, выплывают его охранники. Один за другим. Беззвучно, как привидения. Автоматы в руках, прицелы сверкают, нацелены прямо на нас.
Рафаэль стоит посреди этого театра напряжения — как дирижёр перед последним аккордом.
А я…
Стою в центре. Их цель.
И ведь честно, будь моя воля — я бы позволил им перебить друг друга. Давно пора. Но я не настолько глуп. Превратиться в закуску под вино — не входит в мой список желаний.
Чувствую, как скребётся внутри животное. Вырваться. Порвать. Сжечь. Но нет. Сейчас не время.
Сделав шаг вперёд, я поднял руки — ладонями вверх, будто сдавался. Хотя на самом деле — собирал внимание.
— Хватит. — Голос мой был низкий, глухой, как раскат грома на пороге грозы. — Вы правда хотите устроить здесь кровавую баню?
Никто не отвечает, но я чувствую, как пальцы напрягаются на спусковых крючках. Один неверный взгляд. Одно слово — и всё полетит в тартарары.
Перевёл взгляд на Рафаэля, и мои глаза встретились с его. Там, в глубине, за маской любезности — была тьма. Голод. Но не только он, ещё… расчёт.
— Назови свою цену, — прошептал я. — Другое тело, другой источник. Я не товар.
Он усмехнулся. Повернул голову чуть вбок, словно размышляя.
— Хмм. Сдаётся мне, у нас завязывается очень интересный торг. Мне больше ничего не нужно.
Понимая, что мы в откровенном проигрыше, я сделал единственное, что мог: попытался сбросить давление, разрядить эту смертоносную тишину, набитую, как гроб, страхами и прицелами.
Слова дались мне с трудом. Скрежетом прошли через зубы, царапая остатки гордости. Но вариантов не осталось. Не в этот раз.
— Ладно, — выдохнул я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты получаешь немного моей крови, закидываешься дозой Клеймеров — и мы расходимся по доброй воле. Твои остаются живы. Нас отпускаешь с девчёнкой.
Выдержал паузу. Не для эффекта. Просто потому, что хотелось блевать от собственного решения.
— Взамен, когда мы найдём пацана, — продолжил я, — он пересмотрит ваше соглашение. Идёт?
Рафаэль не ответил сразу. Смотрел на меня, как будто я был не человеком, а гобеленом, на котором он читал старую легенду. Что-то старое, забытое, но важное. Он улыбнулся. Медленно. Беззвучно. Улыбка змеи, скользящей по шелковым простыням.
Сделал шаг. Потом ещё. Кровь в моих венах забурлила — от злости. Подходит ближе, чем когда-либо до этого. Теперь мы стояли нос к носу, и я чувствовал его дыхание. Оно пахло вином и чем-то железным. Тлеющим.