— Ааарааан. Мы не закончили с тобой.
Останавливаюсь. Не оборачиваюсь, но слышу, как Леа напрягается рядом, как Евар сжимает пальцы в кулак. Да и я сам не желаю как быстро сдаваться.
Несмотря на угрозу, нас всё-таки выпускают — сначала с верхнего этажа, потом из самого здания. На удивление, без театра, без лишних слов. Просто охрана расступается, и мы выходим. Как будто за спиной не осталось ни крови, ни сделок, ни хищного взгляда, от которого до сих пор зудит затылок.
До машины всего пара десятков шагов — и уже в салоне я ощущаю, как по шее стекает тёплая, вязкая кровь. Кровь моя. Срываюсь на короткий стон, шипя сквозь зубы. Рана открыта, регенерация идёт медленно. Слишком медленно. Когда силу выжимают, как сок из мякоти, тело не справляется само. Я ещё держусь, но если не подпитаться — вырублюсь. Может, не сразу. Может, через полчаса. Но вырублюсь. А тогда кто-то точно попробует меня добить. Или допить.
Евар пару раз метнулся ко мне — суетливый, но искренний. Хотел подставить плечо, руку, может даже кровь, кто знает. Я отмахнулся. Говорю, мол, живой, всё нормально. А потом, пока ещё хватало слов — попросил:
— Никому не говорить. Что меня... тронул вампир.
Он посмотрел на меня странно. Слегка нахмурился. Но потом просто кивнул и ушёл. Как будто всё понял.
Мы остаёмся вчетвером: я, Леа, Радмин за баранкой автомобиля и очищенная. Она сидит рядом со мной, как пустая ваза, лишённая воды и цветов. Никакой реакции. Никаких эмоций. Пластик с глазами. Меня это даже радует — сейчас мне не нужны ни разговоры, ни жалость, ни пытливые взгляды.
— Домой, — бросаю водителю.
Голос хриплый, как будто горло сжимает что-то чужое.
У меня там есть артефакт. Старый, дорогой, но надёжный. Я использовал его нечасто — в крайних случаях. Этот как раз из таких. Он собирает остатки внутренней магии, переплавляет, стабилизирует тело. Как кувшин, в который снова можно налить силу.
Машина плавно едет сквозь утренний город, а я откидываюсь на сиденье, прикрываю глаза и думаю:
К чёрту эту работу. Она чересчур непредсказуемая. Чересчур опасная.
Но надо признаться, стало интереснее.
Глава 13
Меня толкает чья-то рука. Сначала мягко, потом более уверенно — подхватывает под локоть и тянет вверх. Я пытаюсь отмахнуться, инстинктивно, как будто это просто сон, от которого не хочется просыпаться. Но чужие пальцы цепляются сильнее, поднимают мне голову. Два лица. Две пары перепуганных глаз. Размытые, дергающиеся — как будто кто-то дернул плёнку фильма.
Как мило. Они переживают.
Смешно.
— Где твой дом? — голос Леи звучит рядом. Ладони обхватывают моё лицо. Тёплые, пахнущие сладостью и металлом.
Моргнул.
Ещё раз.
Темно. Темнее. Свет. Моргнул снова. Закрыл глаза. Устал.
— Очнись! — уже командует. Голос резкий, не допускающий отказа. Словно щёлкает пальцами у самого уха, а тело по рефлексу откликается.
— Третий этаж. Квартира тридцать один.
Слова вылетают с губ, как мантра. И тут же — провал.
Всё, что дальше — лоскуты.
Длинный коридор. Лифт, будто гроб вертикальный.
Дверь — моя, вроде бы. Или нет?
Голоса. Кто-то кричит. Далеко или близко — не пойму. Я будто за стеклом.
Никаких лиц. Только тени.
Тени и грохот, будто вселенная бьёт кулаком по моей голове.
Я бы мог восстановиться сам. Но для этого понадобилось бы больше времени. Дело даже не в том, что я потерял много крови, а в том, что он пил не только её, а ещё мою силу.
Пальцы на плече. Легкое касание, но даже от него вздрагиваю.
— Эй. Угрюмый… — голос тянет меня вверх, как верёвка из болота.
Знакомый голос. Тот, кто был рядом в худшие дни. Или я это выдумал?
Голова клонится набок. Пытаюсь дышать глубже. Пахнет пылью, сталью, кровью и… домом.
Распахиваю глаза и рефлекторно рвусь вперёд, сжав чью-то шею, будто вынырнул из кошмара с ножом на горле. Сила вспыхивает внутри, как сухой порох — резкий, горячий. Живой. До ломоты в мышцах, до скрипа в зубах.
Несколько раз моргаю, глаза наконец наводят резкость, и я узнаю его. Высокий, с яркой шавелюрой и перепуганными зелёными глазами.
Мав.
Рука тут же ослабляет хватку, отпускаю, бурча извинение. Он хмурится, качает головой, но быстро переходит на снисходительную улыбку.
Он резко наклоняется ближе, чтобы сказать почти беззвучно, сдвинув брови:
— Какого хера инквизиторы притащили тебя домой? Это ж те, кто тебя похитил, да?
— Ага. Они. — Говорю, всё ещё чувствуя, как остатки злости дрожат под кожей. Пальцы скользят к шее, к тому месту, где ещё недавно было рваное мясо. Плоть гладкая, сухая. Ни боли, ни крови. Регенерация сработала. Камень не подвёл.