— Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — Огрызаюсь на неё. — Попасть туда — уже подвиг. А выйти? Да ещё и с кем-то, кто двое суток гниёт в этом кошмаре?!
Замолкаю. Дым медленно стелется вверх.
С каждой секундой мысль становится яснее. Если я туда полезу — назад может уже не вернусь.
Грань.
Она как старая, проржавевшая дверь между мирами — скрипит, воет, но стоит тебе её открыть, и назад ты уже не вернёшься тем, кем был.
Это не просто другое измерение.
Это бездна, в которой время ползёт, как раненный. Где законы реальности трещат, как лёд под ногами. Где сами мысли могут съесть тебя заживо.
И я там был.
Последний раз — с дядей.
Он знал, на что шёл.
Он смотрел в глаза этой твари, держащей нас за горло, и не дрогнул.
Толкнул меня в портал, в последний момент, прежде чем сам исчез.
Остался я один. С этим в памяти. С этой дырой в груди.
Сигарета тлеет между пальцев, пепел осыпается на подоконник.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. — вскидываюсь. — Ты не терялась на Грани. Не слышала, как уходит человек, пока ты ничего не можешь сделать. Не чувствовала, как его кровь остывает на тебе, а портал захлопывается. Каждую грёбаную ночь!
— Он ещё может быть жив.
— Двое суток! — Кричу. — Ты знаешь, сколько это по их меркам? Это могут быть дни если не месяцы! Он уже не он. Он мог стать частью этого мира, он мог...
— Ааран, если он действительно там, надо идти уже сейчас.
— Нет и ещё раз нет. Я не собираюсь рисковать своей шкурой, что бы теоретически достать труп парня, который уже мёртв! Включи свою голову. Чему вас только учили?!
Резко разворачиваюсь — в дверной проём, вон из этой душной коробки, прочь от разговоров о Грани, о шансах, которых не существует. Взгляд цепляется за ручку двери, и я уже почти чувствую, как кожа соприкасается с металлом.
Но её голос...
Чёртов голос.
Он будто прорастает в черепе, проникает в позвоночник, душит за горло.
— Ааран, — зовёт она спокойно, как будто знает, что я всё равно остановлюсь. — Что тебе нужно, чтобы открыть портал за Грань?
Сука!
Не хочу отвечать. Я не должен.
Но губы раскрываются сами.
Слова текут, как под гипнозом, как из чужого рта:
— Моя кровь... и артефакт врат.
Что ты делаешь, тварь?.. Что ты делаешь со мной?..
Я поворачиваю голову — и вижу, как Мав смотрит на меня, в глазах непонимание. Он не понимает, почему я вдруг говорю, спокойно, подчинившись. Почему во мне нет ни капли той ярости, что была секунду назад.
А я не понимаю, как сдерживаюсь, чтобы не заорать.
— Какая вероятность того, что ты сможешь вернуть Вагнера, если он ещё жив? — Продолжает Леа, спокойно, без капли нажима. Но именно в этом спокойствии — сила.
Внутри у меня всё взрывается.
Я мысленно рву на себе кожу, пытаясь вырваться из этого состояния, но тело — как в цементе. Говорю, и голос звучит глухо, безжизненно:
— Очень мала.
— Но не близка к нулю?
— Затрудняюсь ответить.
Я в клетке.
Горло сжато, мышцы не слушаются. Мысленно я вою, как зверь, рву всё, что могу, ногтями скребу стены этой невидимой тюрьмы. Но вслух — тишина. Стою, как марионетка.
И тогда она говорит то самое.
— Слушай приказ...
СУКА!!!
В голове всё сжимается в точку. Что-то кричит. Душа будто поджигается изнутри. Мне хочется орать, биться в истерике, выломать окно, вытащить её наружу и заставить прекратить.
Но... я даже бровью не веду.
— Ты должен открыть портал за Грань и отыскать Вагнера ван Тюрр. — Голос Леа звучит ровно, без дрожи. Как приговор. — Если он жив, ты должен вернуть его в целости и сохранности. Ты меня понял?
Что-то в груди хрустит.
Я чувствую, как вся ярость, что копилась внутри, вспыхивает, как пламя из перегретого двигателя.
Мир теряет чёткость, всё расплывается в оттенках кроваво-красного. Глаза заливает алое пламя. Пальцы вытягиваются в когти, зубы ломаются, удлиняясь в острые клыки. Моё тело теперь — оружие.
Зверь вырвался.
Тело взрывается вперёд — не я, не человек, инстинкт. Всего пару ударов сердца — и я почти касаюсь её шеи. Всего какие-то жалкие миллиметры. Чувствую, как пульсирует её кожа. Как хрупка её шея.
Но не могу дотянуться.
Словно между нами стекло. Словно кто-то держит меня за невидимую цепь.
Остановка.
Мир замирает в точке. В ушах — только собственный хриплый рык.
— Ты связан приказом и договором. — Её голос звучит тихо, почти ласково. Но в нём железо. — Ты не можешь навредить мне.
Она смотрит прямо в глаза — не моргает, не боится. И даже… улыбается.
— Повтори. — Глаза сверкают серебром. — Ты понял приказ?