Я понимаю. Чувствую каждую ниточку этой магии, которая связала мою волю. Как будто пальцы воткнулись в мой мозг и сжали его.
Проиграл. И зверь внутри это понимает. Он скуля уходит в темноту.
Мышцы расслабляются. Когти прячутся, клыки исчезают, и я снова просто человек.
Опустошённый, выжатый. Больше не хищник — пешка.
— Понял. — Слова звучат как приговор самому себе.
Позади раздаётся резкий вдох. Звон металла — и знакомое, чуть дрожащее дыхание.
— Что вы сделали с Аараном? — Мав стоит за моей спиной. Клинок в руке, направлен вперёд. Глупо. Смело. Безнадёжно. Он дрожит и вовсе не от холода.
Даже не оборачиваюсь. Не надо — я чувствую его страх.
— Успокойся. — Голос Леа звучит как плеть — хлёстко, но всё ещё контролируемо. — Мы просто хотим найти одного человека. Он нам поможет — и мы его отпустим.
— Да вы его на верную смерть посылаете! — взрывается Мав. Его голос ломается на последних словах. Уже не злость — отчаяние, которое никак не спрячешь.
Леа замирает. В её глазах пробегает едва уловимая тень сомнения. Тонкие пальцы сжимаются в кулак, как будто она борется с чем-то внутри.
— Если отправить тебя ещё с кем-то... это поможет найти его быстрее?
На секунду я не понимаю, о чём она. Потом доходит.
Внутри всё начинает гореть.
— Можно будет оставить другого у Врат... чтобы уйти вовремя. — Сам не замечаю, как это сказал я. Не думал. Не хотел. Слова вырываются, пока моя воля всё ещё не моя.
НЕТ. Не Мав. Он не должен.
Резко поворачиваюсь к нему. Мав молчит. Стоит, опустив взгляд. Молчание плотное, как стена. Он понял. Всё понял. И, похоже, уже жалеет, что вообще открыл рот.
Он всегда был горячим, но не глупым. Сейчас он ведёт себя, как зверь, попавший в ловушку: дышит ровно, не шевелится, чтобы не спровоцировать хищника.
Правильный инстинкт, но не в этой партии.
Пауза затягивается. Воздух как будто стал тяжелее. Леа снова говорит, и от её слов у меня звенит в ушах.
— Ты пойдёшь за Грань вместе с Деорой.
Каждое слово звучит набатом в моей голове.
— Она поможет тебе отыскать Вагнера — она всё ещё чувствует его. Если будет совсем туго... она останется за Гранью.
Поднимаю взгляд, вижу, как Деора выпрямляется. Медленно, словно для неё нет ничего важнее, кроме исполнения приказов.
До этого она крепко обнимала Радмина — теперь её руки свободны. Она делает шаг вперёд — будто это требует от неё всего, что осталось. Её глаза пусты. Как у куклы. Но она смотрит на меня. И в этом взгляде — смирение. Не покорность, нет.
Скорее... отсутствие выбора.
Без единого слова она протягивает мне руку. Бледная ладонь. Маленькая.
Я не двигаюсь. Пока не чувствую, как сердце сжимается. Словно где-то внутри что-то умирает.
— Выполняй.
Это слово — словно удар по внутренним цепям. Не думаю, не решаю, не выбираю. Тело действует само, будто меня ведёт что-то иное.
В следующее мгновение, резким рывком, я оборачиваюсь к Маву. Он даже не успевает среагировать, как его клинок оказывается у меня в руках. Холодный металл ложится в ладонь слишком естественно, будто всегда ждал именно моей руки.
— Ааран, стой! — голос дрожит. Он не верит в происходящее.
Плохо. Пусть не верит. Это спасёт его.
Не отвечаю. Подхожу к тёмному шкафу — высокому, тяжёлому, из чёрного дерева, пропитанного запахами старых артефактов и древней магии. Дверца скрипит — нехотя, как будто чувствует, что будет дальше.
Глазами пробегаю по полкам: амулеты, маски, кости, цепи, странные свитки.
Нет. Не то.
Пальцы рвут ящики. Один, второй...
Есть.
Во втором нахожу артефакт Врат — небольшой, тусклый предмет, похожий на обломок позвоночника. Цвет — между пепельным и мертвенно-белым. Поверхность гладкая, но внутри — будто что-то медленно шевелится.
Мав за моей спиной понимает, что я нашёл то, что нужно.
— Нет, Ааран! — Он бросается вперёд, тянется к моей руке, пытается вырвать артефакт, но я сильнее. Слишком поздно.
Бросаю кость на пол. Та отзывается глухим, слишком живым звуком — будто упала не на дерево, а на живую плоть. Хватываю клинок и резко, без колебаний, разрезаю себе ладонь. Кровь — горячая, густая — капает на поверхность артефакта.
В ту же секунду кость начинает дымиться. Сперва лёгкий пар — будто кто-то выдохнул. Затем — густой, тягучий дым, чёрный с синим отливом, стелется по полу, ползёт вверх. Холодно. Комнату резко сдавливает ощущение, как будто внутри стало меньше кислорода.
Плотная дымка сгущается, закручивается в воронку. Метр на два. Чёрный прямоугольник, за которым — ничего. Даже не темнота. Отсутствие всего.
Пространство дрожит, будто сама реальность сопротивляется — но уже поздно.