Странное зрелище. Двое — словно из разных миров, и при этом оба чужие здесь. Один — слишком живой. Другая — слишком мёртвая. И всё-таки в этот миг между ними тянется тонкая, хрупкая нить.
Мгновение — и парень, видимо, поддавшись внутреннему порыву, разворачивается к девушке спиной и опускается на одно колено. Замер на секунду, словно ещё сомневается, но всё же решается. Девушка без слов обвивает его шею руками, без эмоций, словно автоматизм. Он подхватывает её под ноги и под попку — осторожно, но с такой неуклюжей неловкостью, что приподнимает ткань немного выше, чем нужно.
И тут мне открывается... больше, чем я хотел видеть. Чёрт. Ну конечно. Трусиков нет. Ткань болтается, как старая занавеска, прикрывая что попало, но не то, что нужно.
Неловкость накрывает не только Мава — она резко окатывает и меня. Что за сцена вообще? Мрачный, полумёртвый мир, обугленные машины и чёрный песок... и вот это.
Быстро подхожу и, не особо церемонясь, дёргаю ткань на место. Мой взгляд тут же находит — пунцовое, застенчивое лицо парня, отведённые в сторону глаза. Улыбаюсь уголком губ, ехидно, почти по-доброму.
— Ты там поосторожней, герой. Я конечно понимаю, благородство, забота и всё такое… но за свои руки отвечаешь, ага?
Он что-то лепечет — мол, он не то имел в виду, просто хотел помочь, просто… просто… Ну-ну. Уговаривай себя.
Пока он окончательно не сгорел со стыда, поворачиваюсь к девушке:
— Деа, тебе сколько лет?
Она поднимает на меня взгляд. Спокойный. Пустой. В нём — всё это место. Ветер, туман и холод.
— Было семнадцать... до ритуала. Сейчас — не знаю.
Голос её звучит так же, как и она сама — хрупкий и мёртвый. В нём нет привязки ко времени. Как будто все часы, которые когда-то отсчитывали её жизнь, давно остановились.
Семнадцать. Хотя по виду ей можно дать и пятнадцать. Не больше. Худая, почти прозрачная. Глаза — как старая серебряная монета.
— Ну ладно, уже можно, — ворчу я и шлёпаю Мава по плечу.
Он от неожиданности дёргается и ещё крепче сжимает её под коленями. Теперь, наверное, точно боится дышать.
Она указывает путь, и мы двигаемся, не задавая лишних вопросов. Шагаем вперёд, оставляя позади битый асфальт, пока дорога внезапно не обрывается. Город встречает нас молчанием. Стоит лишь пересечь его невидимую черту, как на плечи опускается ощущение чужого взгляда. Непрошеного. Холодного, как дыхание этой самой Грани. Туман не даёт разглядеть, откуда именно приходит угроза, но нутром я чую — мы не одни.
— Тише, — предупреждаю остальных. Голос едва ли громче шороха.
С каждым шагом ощущение усиливается. Чужое присутствие прилипает к спине, будто кто-то идёт следом, почти касаясь — неуловимо, но бесспорно. Воздух стал плотнее, напряжение — гуще.
— Деора, скажи, что он близко. Скажи, что мы почти у цели… — Шепчу, но уже понимаю: нас пасут.
Она качает головой, как будто боится сказать это вслух.
— Здесь… всё ощущается иначе. Как будто кто-то мешает мне.
Туман в городе не такой плотный, но видимость всё ещё скудная. Пустые улицы расплываются в сером мареве. Изо рта вырывается пар, предательски живой и тёплый, выдающий нас, как маяк во тьме. Здесь всё мертво — и мы выделяемся, как капля крови на снегу.
На перекрёстке замираем. Прямо перед нами — трёхэтажное здание, будто облезлый призрак прошлого. Распахнутая дверь, выбитые окна. Когда-то здесь, судя по облупившейся вывеске, была кафешка. Теперь — только руины и воспоминания, застывшие в тишине.
И тут меня накрывает.
Мгновенное, ледяное предчувствие — страх врывается в грудную клетку, как клинок. Сила просыпается раньше меня. Я не думаю — реагирую. Всплеск энергии, и правая рука взрывается в трансформации. Кожа трескается, когти вырастают, и в неё вгрызается пасть — челюсти, искривлённые, острые, голодные.
В следующую секунду я понимаю — не зря.
Они были в шаге от смерти. Существо — тварь, сшитая из ночных кошмаров и пепельных теней — прыгнуло на Мава и девушку. И если бы я не среагировал — их бы уже не было. Моя свободная рука с пастью сомкнулась прямо на морде нападавшего, и звук — будто мясо рвётся об железо — разорвал туман.
Шаг влево — и нас бы не спасло даже чудо.
Тц. Добро пожаловать.
Ангид. Существо, которое невозможно заметить до того момента, пока оно само не решит показаться. Бесформенный ужас, вырастающий из тумана — как будто он и был его плотью всё это время. Ни звука, ни движения — лишь внезапная тяжесть в груди, стянутый свинцом воздух и чёткое, необъяснимое знание: мы больше не одни.
Он вынырнул из серой пелены, как кошмар из-под сознания. Двухметровый исполин, чьё тело будто текло — дымка тумана, обвивающая его, то скрывала, то вырисовывала очертания туши. Он походил на гибрид чудовища и кошмара, вытянутое чёрное тело с плотью, блестящей, как мокрый обсидиан. По коже лениво ползали пульсирующие прожилки — прожилки, напитанные моей кровью. Он впитывал её, как губка, жадно, по-хищному.