Мев бросается ко мне в объятия. Сжимает крепко, будто боится, что я всё же распался внизу вместе с тварью. Но взгляд его сползает на то, что у меня в руке — сердце, ещё недавно живое. Он замирает. Челюсть напрягается.
— Портал. — Говорю спокойно, как будто речь о ключе от квартиры. Перевожу взгляд на Деору. — Ну что, далеко нам ещё?
Она встречает мой взгляд без страха. Лишь привычная усталость в глазах, будто весь путь она уже прошла — и просто молча повторяет его снова.
Глава 15
Деора продолжает вести нас, словно тонкая стрелка компаса. Не сбиваясь ни на шаг по пустым, застывшим улицам чужого, умершего города. Я иду чуть сзади, прислушиваясь к внутреннему зуду, к дёргающему ощущению в груди, которое обычно предупреждает о беде. Пока всё тихо. Слишком тихо.
И это странно. В прошлый раз, когда я был здесь, мир буквально шипел на меня, как будто то и дело наровил сожрать. Стоило углубиться хоть чуть-чуть — и сразу начиналась охота. Кто-то, что-то, всегда пыталось вцепиться в тебя, урвать кусок, разорвать глотку. Сейчас же... как будто даже этот пустой, уставший мир устал быть агрессивным. Он стал тише. Затаился. Может быть, ждёт.
Иногда спрашивают — зачем вообще суицидники идут за Грань, если здесь каждая тень может оказаться смертью?
Ответ простой. Артефакты.
Не те дешёвки, что можно найти на чёрном рынке. Здесь они по-настоящему сильные, потому что впитали в себя саму ткань Иного. В нашем мире они — как пепел от огня, отголосок. А тут — сама искра. Живые, жаждущие, сильные.
Можно сказать, тут ты можешь быть полноценным демоном.
В нашем мире — лишь его размытым отражением, хрипом во сне. Поэтому я меняюсь сильнее, когда пересекаю Грань. Становлюсь голоднее. Не в желудке — глубже. На уровне инстинкта, костного мозга. Жажда силы тут чувствуется как второй пульс.
В этом мире всё решает сила.
Будешь сильнее — на время получишь уважение. Страх. Но и за спиной прицел появится раньше. Тут не ищут справедливости, тут ищут шанс. И если ты ценен — тебя захотят сожрать.
Тц.
Из-за того, что этот мир инертный, вязкий, как сгущённый мрак, время здесь течёт по-другому. Если в реальности прошёл час, то здесь — на много больше. Конечно, точныех расчётов нет. Каждый переживает по разному. И именно поэтому я с самого начала скептически относился к шансу, что паренёк ещё жив. Этот мир не прощает затяжек. Он выдавливает из тебя всё — воздух, надежду, тепло. И заживо высасывает волю.
Но, несмотря на мои догадки, Деора его чувствовала. А если она чувствует — значит он всё ещё не сожран, не растворился в этом безликом небытии, как это обычно бывает с теми, кто здесь умирает.
Как он выживал? Без понятия.
Как он сюда попал? Тоже не знаю. И это злит.
Небо над нами темнеет. Ещё глубже, ещё тяжелее. Значит, день сдвинулся. Видимо, мы уже давно блуждаем среди мертвых улиц.
Смотрю на Мава. Он идёт спокойно. Расслабленно, как будто его это место перестало пугать. Не оглядывается, не дёргается на каждый шорох, как было в начале. За его спиной — Деора. Она по-прежнему показывает путь, пальцем, как указателем, указывая в серую бездну впереди. Он же... стал каким-то задумчивым, тихим. Словно его что-то внутри тянет не меньше, чем её.
Ускоряюсь и поравнявшись с ним, бросаю негромко:
— Ты как?
— М? — Он будто выходит из себя. Переводит на меня потерянный, слегка грустный взгляд. Не сразу понимает, о чём я. Словно весь этот путь он был в себе — в своих мыслях, в своих тенях.
Тоска скользила в нём тихо, но цепко. Словно невидимая тень, облепившая изнутри. Неудивительно. В этом месте все чувства становятся однотонными. Здесь даже боль становится беззвучной. А то, что делает человека живым, уходит. Остаётся только пустота, в которой пульсирует одна мысль — выжить.
— Ты как?
— Да нормально. — Он нахмурился, будто отдернул себя изнутри, и попытался вернуть лицу нейтральность. Но выражение — это одно. А чувства — другое.
Я чувствовал.
Он мог бы соврать словами, мог бы обмануть взглядом, но мне лгать — бесполезно.
Клейморы считывают чужие эмоции. Это не дар и не проклятье — это просто факт. Не все об этом знают. Да и я не спешу напоминать. Мав когда-то случайно узнал. Потом забыл. Тем лучше.
Мы продолжаем идти. Город меняется, сжимается, как будто наблюдает. На горизонте, где-то в километре от нас, начинают проступать силуэты фонарей — свет в мире, где света не бывает просто так.
И тут меня рвёт на части. Всего миг и сжимаюсь всем телом.
Останавливаюсь.
Резко.
— Стой. — Голос звучит глухо, но приказом.
Мав останавливается.
Их было много.
Сознания. Эмоции. Страх. Вина. Голод. Вспышки боли. И ещё кое-что... Чужое. Слишком чужое. Словно кто-то впрыснул смерть в структуру этого места.