— Ну, наконец-то. — Говорит Мав успокаиваясь и подходя ближе.
— Кто тебя так? — Я отлип от стены, стряхнул с плеч кирпичную пыль и подошёл ближе.
Евар скалится, будто только что съел что-то кислое, но делает вид, что всё в порядке.
— Норм. Ему больше досталось. — отмахивается и сразу переходит к делу. — Планы поменялись. Он едет в Эдельвейс.
Отлично. Как же мне не нравятся эти фразы. Из-за одного не правильного решения, всё может пойти насмарку.
Я оскалился. Бессознательно. Как зверь, который учуял кровь.
— Сколько есть времени?
— Часа полтора. После службы — сразу к искарам.
Искары. Новая метастаза власти, которая пустила корни в Нижнем. Год назад они были просто толпой обозлённых жителей, которых все бросили. Никто не верил, что они выживут. А теперь — считай, параллельное правительство.
Инквизиция протирала очки целый год, а теперь решила прибрать к рукам тех, кто уже не просил милости. Глупцы. Искары в кость пропитаны презрением к верхнему городу. Эта встреча не обойдётся без лишней крови.
Сплёвываю в пыль лишнюю слюну, которая заполнила рот.
— Охрана?
— Около двадцати человек. Думаю, искары устроят им тёплый приём.
— Ещё что-то? — задаю вопрос не просто так. Парень нервничает. А я чувствую как от него несёт сомнениями.
Недаром Клеймы были главными переговорщиками древности. Мы читали не лица — намерения. В своё время именно мы занимались тем, что заключали с людьми договора о душах. Однако это время ушло в прошлое, а работать где-то надо.
Он вздыхает. Говорит через силу :
— Там будет очищенный.
Вот дерьмо.
Очищенные — это уже совсем другая лига. Не простые агенты, не каратели. Это посвящённые.
Те, кому выжгли душу, оставив одну только веру. Неуязвимые для манипуляций. Не воспринимающие страх. Без внутреннего “я”.
Отвожу взгляд. В голове начинает крутиться план.
Очищенными становятся не все. Это бывшие еретики — сломанные, перекроенные, выжженные. Из их плоти делают сосуды. А из их воли — пепел. Инквизиция использует ритуалы боли и покаяния, превращая мятежников в оружие.
Их тела покрыты символами: искривлёнными знаками, написанными на коже. Эти знаки не просто для страха — они выжигают энергию.
От встречи с очищенным ты не просто лишаешься силы. Ты теряешь своё “я”.
Я ни разу не сталкивался с таким лицом к лицу. Но слышал. Этого достаточно, чтобы не желать такой встречи.
— Ааран, может… ну его к чёрту? — голос Мава звучит тише, чем обычно. Сомнение режет его горло.
Мы как раз возвращаемся в бункер.
В помещении темно. Холодный свет ламп дрожит, как пламя. Ребята — уже в боевой готовности. Оружие начищено. Все будто готовятся к последнему ужину.
Проходим мимо главного зала — сердца логова. Всё, что здесь есть, построено для одной цели: грязные дела.
Столы с инструментами. Электронные замки. Голографические карты. Грузовики с фальшивыми номерами. Здесь прошло очень много нелегального.
У дивана, возле дальнего столба, сидит Угьан.
Мужчина с лицом, как будто его лепили из кремня. Элементальный маг, бывший уличный провидец, а теперь — лидер банды, которую за пару лет не смогли подмять даже искары. Он второй по весу в Нижнем. И он не гнётся. Не привык. Поэтому не он поехал договариваться с собаками. Он послал меня.
Останавливаюсь перед ним. Без поклона. Мы оба знаем, кто есть кто.
— Планы поменялись. — пересказываю Еварову сводку. — Он едет в Эдельвейс. Через полтора часа. Охрана стандарт — двадцать инквизиторов. Есть риск присутствия очищенного.
На секунду повисает тишина. Только где-то позади щёлкает автомат, кто-то отрабатывает сборку. Потом — голос Угьана, сухой и низкий:
— Значит, всё идёт к хуям. Как обычно.
Он не выглядит встревоженным. Он оценивает. Это делает его опасным.
— Ты справишься. Мы оба знаем, как ты работаешь. Но если ошибёшься — тебя первым пустят на алтари.
Я чуть улыбаюсь.
— Звучит вдохновляюще. Что думаешь об очищенном?
Голос Угьана — ровный, но тянет за собой прохладу, как ветер из пепельной шахты.
— Не имел дела. Без понятия. — отзываюсь, пожимая плечами.
Он медленно тянет ладонью по своей аккуратной чёрной бороде, будто хочет вычесать из неё ответ. Его глаза сверкают — не яростью, а фокусом. Как прицельный луч. Выжидает. И вот наконец:
— Я могу рассчитывать на тебя в бою?
— Если заплатишь, можешь хоть зайкой называть. — ухмыляюсь.
Шутка висит в воздухе, как капля перед падением. Без смеха. Без реакции.