Позвав Мава, вручаю ему Деору. Она как тряпичная кукла — руки безвольно свисают, глаза закрыты. Эльф не говорит ни слова, просто берёт её на руки и крепче сжимает руками, будто боится, что она исчезнет у него на глазах.
Сам же поднимаю мальчишку.
Он лёгкий — слишком, как будто высушен изнутри. Его одежда изодрана в клочья, будто по нему прошлись когтями и зубами. Белая ткань — если это ещё можно назвать тканью — хрустит под пальцами, пропитанная кровью, грязью и чёрной жижей, пахнущей чем-то мёртвым и вязким. Не девушка, конечно — но как ещё его вынести? Тащить за собой, как мешок, не могу. Он нужен живым.
Сгибаюсь под тяжестью — не физической, нет. Просто тяжело от этого места.
Мы двигаемся обратно, по тем же коридорам. Шаги отдавались эхом в замке, и это эхо будто собирало за нами тени.
Надо выйти за пределы замка и сойти с территории хозяина. Только тогда получится открыть портал.
Иначе — никак.
Именно поэтому так тяжело выбраться из этого мира живым. Портал — не дверь, которую можно распахнуть где угодно. Было бы слишком легко, если бы удавалось открывать портал там, где захотелось бы. Это рана, разрез в ткани между мирами. А на запах свежей крови всегда слетаются хищники.
Особенно, когда врата открываются, все кто рядом находится, устремляются к окну в другой мир. Из-за того, что перед выходом есть ещё коридор, многие умирают именно там, в последней схватке.
Проходя обратно через темницы, слышим, как — обитатели глубин — чувствуют нашу слабость. Кто-то воет, кто-то скребётся в прутья, кто-то бормочет безумное. Один бросается к решётке с такой яростью, что металл звенит делая ещё больше шума.
Некоторые просят.
Некоторые угрожают.
Освобождать их — самоубийство. Они тоже это понимают и проклинают нас за то, что мы не даём им этого.
Чем ближе к выходу, тем сильнее тревога поднимается из груди в горло, в затылок. Она нависает, как потолок в этих коридорах — низко, гнетуще.
Слишком легко.
Никто не бросается за нами. Никто не преграждает путь.
Я чувствую: он где-то рядом.
Хозяин замка.
Он смотрит. Ждёт. Выбирает момент.
Добравшись до сломанной лестницы, я прыгнул первым. Сила позволила легко преодолеть несколько метров вверх — мышцы отзывались тёплой волной, и в груди на мгновение мелькнула надежда. Аккуратно уложив мальчишку на каменный пол, вернулся за остальными. Подхватывал по одному — вес казался почти невесомым, с обращением к силе.
Мы выбрались в центральный зал.
Огромный, пустой, как череп мёртвого великана.
Тусклый алый свет — остатки свечения или тех самых фонарей, — дрожал в углах, создавая ощущение, что стены дышат. Казалось, будто замок отпускает нас... неохотно. Будто наблюдает, как мы выходим, и размышляет — стоит ли позволить нам уйти или нет.
Может, мы выберемся? Может, хозяин ушёл? Может… пронесло?
И в тот же миг — всё переломилось.
Оглушительный рёв, словно сама земля зарыдала, сотрясая стены замка.
Огромные входные двери распахнулись с грохотом, словно их выбило ветром конца света.
Я почувствовал, как мир сжался в точку.
Звук ударил по телу, заставив рухнуть на одно колено, словно чья-то неведомая сила прижала нас к полу.
Свет снаружи — тусклый, изломанный сквозь туман — очертил тень.
Нет, не тень. Форму.
Существо.
Оно было огромным.
Такого даже вообразить сложно. Каменный потолок казался низким под его спиной. Шероховатая, будто из скал, кожа поблескивала в лучах света. Глаза... нет, бездны, где должны были быть глаза, смотрели прямо в нас. И от этого взгляда внутренности сжались, как будто кто-то взял тебя изнутри за позвоночник и вытащил его.
Моё тело, обученное сражаться, поглотившее кровь и боль, вцепилось в инстинкт самосохранения Настоящего страха.
Животного.
Древнего.
Хозяин вернулся.
Глава 16
Я не мог пошевелиться.
Не потому что не хотел — а потому что всё тело, каждая мышца, каждая клетка была сдавлена, как в капкане.
Страх сковал меня намертво. Не тот страх, что приходит в бою. Не тот, что кричит «сейчас убьют».
А древний, животный, инстинктивный — как если бы сама смерть заглянула тебе в глаза, и ты понял, что бороться бессмысленно.
Я знал, что нужно двигаться. Бежать. Но даже поднять голову — было несравнимо тяжело.
Передо мной, шаг за шагом, приближалась тьма на лапах.
Существо вошло в зал, и каждый его шаг отзывался грохотом внутри моей груди, будто этот звук бил по сердцу.
Оно не спешило. Ему не нужно было спешить. Оно знало — мы никуда не денемся.
Когда Оно оказалось в нескольких метрах от нас — я смог разглядеть его по-настоящему.