Две фигуры в тёмных, отглаженных до резкости одеждах вышли из тени. Инквизиторы. Их взгляды упали на нас — два холодных острия, сразу пронизывающие. Они не успели сказать ни слова, как девушка, что отдавала приказы Аарану, подскочила к юному священнику и пальцами, трясущимися от спешки, стала осматривать рану. Через секунду к ней присоединился парень. Инквизитор с пластырем на носу, приложил ладонь к плечу парня и начал шептать молитвы, вплетая их в ткань воздуха. Рана стала медленно стягиваться.
Я чуть склонил голову и наконец осторожно уложил девочку на кровать. Положил её осторожно, будто боялся, что от моих рук она рассыпится.
— Ааран остался там. — Мой голос сорвался и снова вернулся, но уже с усилием. — За ним нужно вернуться. Он там не выживет один.
Кровь всё ещё текла с порезаной ладони.
Там, на земле валялись осколки стекла — один из них я использовал, что бы открыть портал, как это раньше делал Ааран. Не знаю, как вообще открывались эту врата, но это сработало.
Магии во мне немного, я знал это. Вообще эльфы нижнего мало чего могли сделать в отсутствии природы вокруг. Но даже из тонкой искры можно выжать пламя, если поставить на карту достаточно много.
Сжав кулак, чувствуя, как кровь сочится между пальцами, как каждый удар сердца отдаётся болью в руке я был настроен крайне серьёзно. Надо было вернутся обратно и помочь ему.
Ааран…
Он мой друг. Единственный.
Мне страшно отправляться туда, где меня могут убить одним касанием, но я должен.
Кто если не я?
— Ааран остался там. Один. — Я сделал шаг вперёд, чуть не оступившись от изнеможения. — С чудовищем… которого вы даже представить себе не можете. Его надо вытащить, иначе он погибнет.
Смотрел в лицо девушки — той, что стояла чуть впереди, с прямой спиной и стальными глазами. По тому, как к ней поворачивались остальные, я понял — она здесь главная. Но её взгляд… он пронзал меня не как клинок — хуже. Как игла, наполненная презрением. Будто я был пустым местом. В этом взгляде не было ни капли благодарности, только холод и неудобное раздражение. Как будто она была бы вполне довольна, если бы я тоже остался по ту сторону врат.
Мне стало не по себе. Я не боялся боли, крови или даже Грани — но от неё веяло… чем-то опасным. Не силой, а равнодушием.
Брр. Страшная.
Внутри всё сжалось.
— Одним монстром меньше. — Произнесла она спокойно, почти скучающе.
Даже не сразу понял, что она говорит о нём.
О нём.
О том, кто остался там, кто прикрыл нас, кто не дал этим двоим умереть.
О моём друге.
— Он собой пожертвовал! Чтобы мы вытащили вашего священника! — Я не заметил, как голос сорвался. — Вы же церковники, вы же всё про милосердие, веру, спасение душ… Как вы можете говорить так… так спокойно? Как можно так просто оставить человека в аду?!
— Он не человек. — Девушка даже не моргнула. Глаза — два куска льда. — И это во-первых.
— А во-вторых, — продолжила она, делая шаг ко мне, — он не из милости нам помогал. Так что заткнись и радуйся, что тебя вообще не решили убрать.
Она смерила меня взглядом, как палач — заключённого.
— Тоже мне, законопослушный нашёлся.
Горло сжалось от гнева и бессилия.
Священник — тот самый парень, из-за которого Ааран остался там — молча стоял и смотрел за нашим разговором. Молитва закончена, кровь остановлена. Инквизитор накинул на него свой плащ, прикрывая окровавленные лохмотья. А тот… тот мальчишка… поднял на меня усталые, виноватые глаза. И я понял: никто не собирается ему помогать. Не будет ни порталов, ни кристаллов. Ни помощи.
Почувствовал, как в груди что-то оборвалось. Как будто меня предал самый дорогой для меня человек.
Подойдя к священнику, опустился перед ним на колени. Схватил край его одежды — когда-то белой, но теперь запятнанной, как и всё это.
— Прошу.
Мой голос дрожал.
— Может, он и правда не идеален. Может, в нём много… страшного. Но он хорошо ко мне относился. Он был моим другом. Единственным, кто… кто заботился обо мне. — Я вцепился в ткань, не поднимая взгляда. — Пожалуйста… помогите ему…
В квартире Аарана повисло густое, напряжённое молчание. Оно было тяжёлым и неприятным. Как будто без него этот дом не был домом. Никто не спешил нарушить тишину — будто даже слова могли оказаться кощунственными.
Но, как всегда и бывает, тишину разрезал голос власти.
— Вагнер, не слушай его. — Произнесла черноволосая инквизиторша, сделав шаг вперёд. Её голос был мягким, почти заботливым — но под ним сквозил яд. — Будет лучше, если он останется там.