Он остановился.
Я напрягся — секунду — и, играя ва-банк, добавил:
— Ты ведь хочешь попасть в наш мир? Я тебя проведу. Открою портал. Стану твоим… медиатором, проводником, шлюзом — называй как хочешь.
Молчание.
Я чувствовал, как всё вокруг на миг стало слишком плотным. Как будто сама реальность прислушалась. И… подалась вперёд.
Если он обернётся — сделка может начаться.
Если нет — я останусь в гниющей темнице до скончания времён.
Он всё ещё молчал. Его морда — смесь звериного и обожжённого человеческого — застывшая, как камень. Глаза, будто вырезанные из обугленного дерева, мерцали тускло — не светом, а отголосками мыслей. Он не просто колебался — он перестраивал реальность в своей голове.
Я сглотнул третий раз. Пальцы на протянутой руке начали чуть дрожать, и я с усилием сжал кулак, чтобы не выдать себя.
— Ты не первый, кто предлагает сделку, — наконец сказал он. Медленно, почти с сожалением.
— Наверняка, — пожал я плечами, не отпуская лёгкости в голосе. — Только я — первый, кто может её реально выполнить. Я ведь не просто человек, не забыл?
Он шагнул ближе. Теперь нас разделяли всего прутья и несколько вдохов. От него пахло не только серой и смертью, как ожидалось — а чем-то старым, глубоким, как пыль на забытых книгах.
— Твоя природа... — он прищурился. — Она нестабильна. Ты в себе не уверен.
Я усмехнулся.
— Ну, тогда мы с тобой как родня. Уверенные в себе демоны не держат зверинец в подвалах.
Тень улыбки мелькнула на его губах. Или мне показалось.
Он посмотрел на мою руку. И сказал:
— Контракты, заключённые без условий, опасны.
Я кивнул.
— А когда условия продиктованы заранее, они скучны. Предлагаю по-старинке. Я открываю тебе проход. Ты отпускаешь меня. Дальше — каждый сам за себя.
Я чуть склонился вперёд, глядя ему прямо в глаза.
— Если тебе понравится вкус нашего мира, мы можем снова поговорить. Я не против поиграть в друзей. Временно.
Он посмотрел на мою руку которую я ему протянул. Долго. Слишком долго.
— Ты вернёшь мне того, кого забрал?
Вопрос сорвался с его губ быстрее, чем я успел подумать. Да что они все заладили с этим мальчишкой? Им что, всем мёдом помазано, что ли? Почему Вагнер как приманка для чудовищ, людей и теперь — демонов?
— В этом можешь рассчитывать только на себя. Меня к нему не подпустят. — Бросил я в ответ, поднимаясь на ноги, хотя силы ещё предательски дрожали в коленях.
— Тогда контракта не будет.
Он развернулся. И шагнул в темноту коридора, не сказав больше ни слова. Его спина растворялась в тени, как будто сам мрак глотал его.
Секунда. Вторая. Молчание.
А внутри — снова эта пустота. Как будто жизнь решила поиграть со мной на вылет.
— Я согласен! — крикнул я в спину уходящему. — Помогу тебе его найти!
Мгновенно.
Как щелчок.
Внутри меня вспыхнуло озарение — резкое, обжигающее, как поцелуй пламени на оголённую душу. Контракт — заключён. Не по рукопожатию. Не по согласию. По слову. А слово моё, как выяснилось, всё ещё чего-то стоит.
Сила хлынула обратно — резко, почти грубо. Я вздохнул полной грудью, впервые за всё время ощутив, как это — быть живым. Но как только я вдохнул... пришёл холод. Пронзительный. Внутренний. Как будто силы вошли не мои, как будто они только взяты в долг.
Снова и снова натыкаюсь на одни и те же грабли, как будто ничему не учусь. А какие собственно варианты?
Этот контракт... он не освободил меня. Он связал. Снова я в заложниках.
Первым напоминанием об этом стал он — Вагнер. Имя, которое, стало моим крестом.
Глава 21
Дверь распахнулась сразу после заключения контракта. Тихо, без скрипа, будто она просто ждала сигнала, как пёс у ноги — не тронулась, пока не получил команду. Ни заклинаний, ни печатей — словно её сдерживала моя нерешительность.
Я сделал шаг. Потом ещё один. На третьем — споткнулся, почти рухнул вперёд, удержался только на рефлексах, что в теле ещё теплились.
Слабость поднималась от копчиковой кости вверх, змеёй обвивалась вокруг рёбер и душила изнутри. Пустота. Кишки слиплись, сердце билось глухо, как будто сквозь слой грязи. Нужно поесть. Без подпитки я не вытяну даже ближайший переход.
Как будто кто-то вцепился в мои мысли и вывел их наружу, отозвал их жестом, который я сам не заметил. Щелчок — и вторая дверь распахнулась.
А там — он.
Глаза — хищные, безумные, выжженные голодом до белизны.
Он не просто смотрел — он жаждал. Меня. Моей плоти. Моего демонического следа.
Ангид. Но не тот, с которым я дрался раньше. Этот был меньше, слабее, изголодавшийся до безумия. И всё же, он прыгнул.