Голод делает отчаянным даже тех, кто уже почти труп.
Он летел на меня с рыком, пасть раскрыта, как яма ада. Хотел вцепиться в глотку — и рвать, жрать, впитывать силу, что ещё теплилась во мне.
Но я успел раньше. Перехватил его морду здоровой рукой, запястья с хрустом упёрлись в его челюсть. Он рычал, пускал слюну, царапался так, что пальцы почти выворачивались. Вжимал меня в холодную стену. Под давлением я сполз, царапаясь спиной о острые углы.
Я не чувствовал боли. Только злость. Она всё перекрывала — как плёнка на глазах.
Дёрнул его морду вбок, рванул резко, как будто выворачивал замок. Он захрипел. Челюсть треснула. Позволил ему вырваться? Не совсем. Я направил его движение туда, где он станет уязвим. Клыки — мои — прорезались, часть лица на мгновение исказилась, зверь внутри подмигнул мне и я вонзился в плоть.
Первый глоток — как раскалённая смола на языке. Горечь, кровь, сила. Мир дрогнул. Жилы наполнились пульсом. Я почувствовал, как что-то в груди оживает. Взрывается.
Руки крепче сжали тело Ангида. Я прижал его к себе ногами — как любовника, как жертву, как топливо. Каждая капля, что проходила через горло, вливала в меня жизнь. Пробуждала зверя. Регистр ощущений заработал на полную.
Слышал, как трещат кости. Слышал, как его лапы становятся вялыми. Слышал, как он слабеет и...
Только когда сердце его замолкло, я оторвался.
Просто вытер рот тыльной стороной руки и поднялся.
С лёгкостью — я призвал силу. Пульс вспыхнул в мышцах, и то, что ещё недавно болталось вместо руки, как дохлая змея, ожило. Пальцы с хрустом вытянулись, покрылись тенью, кости разошлись — когти прорезались, как клинки сквозь кожу.
Всадил их в грудную клетку зверя до самого основания — сквозь мясо и кости, с глухим хрустом — и вырвал сердце.
Горячее. Но уже не бьющееся. Скользкое, как поцелуй смерти.
Держал его в руке, как чашу. Смотрел, как чёрная кровь стекает по пальцам — будто отказывалось понимать, что больше не принадлежит телу.
Выпрямился. Медленно. Позвоночник хрустнул на каждом позвонке, как будто я выжимал себя из внутренней тюрьмы. Только теперь заметил — Он наблюдал за этой картиной.
Стоял, как тень на проёме реальности. Безмолвный. Беспристрастный.
Хозяин замка.
Глаза у него были… спокойны. Ни удивления, ни страха. Только ожидание, как будто я просто шёл по сценарию, который он написал задолго до моего выхода.
Я усмехнулся. Медленно и с удовольствием, демонстрируя зубы. Показывая, что я уже пришёл в себя — по крайней мере, внешне. Внутри ещё бурлило — кровь зверя крутилась в венах, как кипящее вино.
Поднял сердце. Покрутил в пальцах, как яблоко.
— Для портала, — сказал я, констатируя факт.
Он кивнул, едва заметно. И развернулся.
— Как тебя звать? — спросил я.
— Ксар, — ответил мой новый знакомый. Одним словом. Отсек всё остальное.
Разумно ли было приводить такого сильного монстра в наш мир?
Нет. Он — катастрофа в замедленной съёмке.
Были ли у меня другие мысли?
Тоже нет. Не в моём состоянии. Не с моими силами.
Можно было рискнуть. Уйти одному. Открыть портал, сбежать. Но это значило бы — нарушить контракт. А нарушать контракт…
Не знаю как это работает, но контракт всё видит. Всё чувствует. Контракт вернёт тебя обратно — но уже не целиком.
В каком-то смысле, мне даже повезло. Ксар был разумным. Он умел договариваться.
Остальное — уже не мои заботы.
Выйдя из замка, я остановился. Ненадолго. Просто вдохнуть. Не воздух — нечто иное. Здесь он был плотнее, тягучее, будто в лёгкие наливали вино, а не кислород.
Но не было запаха гнили. Ни сырости, ни тухлой крови, ни плесени, что просачивалась сквозь каменные трещины замка. Это и было «свободой» — не свежесть, а отсутствие разложения. И этого пока было достаточно.
Ксар остановился впереди, на полшага обернулся — не телом, только взглядом. Его глаза были чёрные, как сама суть подземных глубин. Он не понимал, почему я замер и решил проверить.
— Так всё же... зачем тебе мальчишка? — бросаю я впереди идущему. — Большинство ваших тут мечтают выбраться в наш мир — якобы дела не доделали. А тебе хочеться туда за священником, серьёзно?
— Это тебя не касается, — рыкнул он, низко, гортанно. В голосе его было что-то древнее, как будто сам воздух чуть вздрогнул.
Он двинулся вперёд, не оборачиваясь, как если бы разговор был закончен. Аура — тяжелая, властная, пульсирующая, как вибрация урагана, приближающегося издалека.
Но я не отставал.
— Но всё-таки... — пришлось рвануть, чтобы догнать. — Как он сюда попал? Священнослужители, насколько я помню, у Всевышнего на хорошем счету. Их, вроде как, не должно засасывать в такие дыры, как твой замок.