Он молчал.
А я продолжал. Язык — как клинок с зазубринами: если начал резать, надо доводить до кости.
— Или парень не так прост, как кажется? Может, сам подписал с тобой что-то… кровью, например? Или… — усмехнулся — …его сослали за косяк? Вышел не тем, за кого себя выдавал?
Ничего. Ни малейшего движения.
— Или ты просто бесишься, что твою игрушку уводят прямо из-под носа?
Вот теперьа он развернулся.
Резко. Без предупреждения. Без звука. Воздух вокруг вздрогнул, как струна под когтями. Если бы я не дёрнулся в сторону, когти вонзились бы мне в лицо или грудь.
Даже не удар — просто... мимолётный жест раздражения. Но в нём была сила, способная разорвать меня пополам.
Я вскинул руки. Примирительно. Без бравады. Сердце в груди ёкнуло — то ли от страха, то ли от инстинкта самосохранения, которого во мне оставалось всё меньше.
— Понял. — Тихо хохотнул, пытаясь таким образом сбросить напряжение. — Это меня не касается.
Ксар молча смотрел ещё пару секунд. Потом снова развернулся и пошёл вперёд. Не объясняясь.
А я, остался на полшага позади — со своими вопросами, своим цинизмом, и не приятной чертой, которую лучше не пересекать.
Как только вышел за пределы круга его поместья, сразу остановился. Прикусил руку, не думая. Боль — короткая, сладкая. Капнул несколько капель своей крови на уже уже холодное, мясистое сердце. Оно вздрогнуло в руке — будто отзвалось на зов — и рябь пробежала в воздухе. Портал не сразу поддался: дёргался, мерцал, как задыхающийся. Но через мгновение — открылся.
Первым шагнул я. Он скользнул за мной, будто тень, будто дым — волосатая, полуживая форма, как нечто, что не должно было просачиваться в этот мир.
Переход — ад на вдохе.
Темнота вязала мышцы, как тряпки, дым вползал в ноздри, как серная вата. Всё тело ныло, как после чужой постели и недопитого виски. Я пошатнулся, борясь с сопротивлением, и в какой-то момент просто выпал.
Пол под ногами изменился. Мягкий. Знакомый. Человеческий.
Паркет.
Моя квартира.
— Дом, милый, долбаный дом, — вдохнул воздух обоими ноздрями. Почти со смехом. — Уже и не надеялся вернуться.
Портал за спиной с захлёбывающимся звуком схлопнулся, как шрам, что уже не раскроется. Я тут же обернулся.
Существо за моей спиной... уже не было тем зверем, что входил за мной в портал.
Передо мной стоял мужчина. Или... что-то, что пыталось им быть.
Высокий. Выше меня. Мускулы — отточенные, будто вылеплены для демонстрации силы, а не обычной жизни. Кожа — золотистая, почти светящаяся, как будто он вышел из солнечного плена, а не из бездны. На нём — только потёртые штаны, висевшие теперь так, будто их вытащили из секонд-хенда для бомжей. Длинные тёмные волосы спадали ниже плеч. Одна пара рогов исчезла, осталась лишь вторая — выгнутая, острая, почти аристократичная. Уши — вытянутые, как у эльфов, только зловещее чувство никак не давало забыть, что он не из сказки. За спиной демонский хвост с кисточкой на конце. И глаза... Не знаю, игра ли света, или он и правда не скрывал теперь свою природу — но они были тёмно красные.
Он осмотрелся. Медленно, словно оценивал угрозу, как пёс в новой будке. И сразу нахмурился — с тем же выражением, с каким я смотрю на плесень в ванной.
— Это ваш мир? — процедил сквозь зубы. Будто слово «ваш» было проклятием.
— Одна из частей, — пожал плечами я. — Это мой дом.
Он смерил меня взглядом, в котором было... нечто неуловимое. Не ненависть, нет. Отвращение, возможно. Или скука. Как будто он уже понял, насколько убог наш мир.
Не теряя времени, я начал стаскивать с себя одежду. Ткань прилипла к телу, будто пыталась удержать меня в себе — как корка на старой ране. Каждое движение отзывалось болью в мышцах, как будто не только снаружи, но и внутри меня всё было в ссадинах.
Без призваной силы, ещё ощущаю наш поединок.
Ксар, стоящий неподалёку, фыркнул. Пренебрежительно, громко. Почти с брезгливостью.
— Какой маленький, — процедил он, с ленцой обводя взглядом мою квартиру.
Я проигнорировал тонкий двойной смысл. Устал. Не до игр. Не до демонических мерок достоинства.
— Ну да. Это тебе не замок с черепами и пафосом. Здесь уютно. Здесь воняет только алкоголем и сексом, — буркнул я, сдёргивая последние лохмотья.
Его взгляд стал изучающим, но холодным — как у того, кто не понимает, зачем я вообще раздеваюсь.
— Что ты делаешь? — хмуро поднял одну бровь. Глаза чуть сузились. Хищно.
— Как что? — я ткнул пальцем в его сторону. — Я провёл в этих тряпках не пойми сколько. Пропитался запахами гнили, гарью, твоим дыханием. Хочу наконец-то смыть с себя этот ад.