Я вдохнул и поморщился.
— И тебе бы не мешало. Запах такой, что краска со стен скоро начнёт слезать. Если мы хотим пройти по улицам и не вызвать у кого-то инфаркт, нужно хотя бы прикинуться людьми. Или, хотя бы, не вонять, как кострище после шабаша.
Он выпрямился.
— Кто посмеет меня остановить — не жилец.
Устало закатываю глаза.
— Во-первых, ты здесь не настолько силён, как был за Гранью. Это тебе не твой замок и не адская задница, где ты бог и судья. Здесь — твоя аура еле шевелится. Во-вторых, если мы хотим найти Вагнера — а я так понимаю, ты не просто ради прогулки сюда припёрся — придётся играть по местным правилам. И это значит: сначала моемся. Потом ищем.
Он смотрел так, будто собирался меня сожрать. Не потому что голоден — а потому что я указал ему, что делать.
Верно. В его мире обоняние — оружие, а тело — просто оболочка. Там не было смысла в чистоте. Там воняют сутью.
Мне пришлось чуть ли не выталкивать его в сторону ванной, упираясь плечом, будто это не демон, а тупорылый ротвейлер, ненавидящий воду. Он сопротивлялся — не физически, но энергетически. Его тело казалось тяжёлым, вязким, чуждым, будто из тумана, что не хочет проходить сквозь стекло.
Я включил душ и вбросил его внутрь, даже не слушая глухого рычания за спиной. Он дёрнулся, когда вода обдала кожу, как будто ошпарила. Я видел, как она стекала по его спине, смывая копоть, гарь, запах иных миров. Вода сливалась в чёрно-серую жижу, будто с него сползала не грязь, а остатки его власти. Выглядел он чертовски... странно. Но надо признаться, мышци выглядили красиво. Немного повозившись, я смог привести его в человеческий вид.
— Не сбегай, Ксар. Это всего лишь вода, — проворчал я.
Через минут десять, я выталкнул его из душа, швырнул в сторону комнаты.
— Сиди. Не трогай ничего!
Он, похоже, даже не понял последнюю фразу — но рыкнул и удалился, оставляя за собой мокрые следы.
Я встал под струю. Вода — теплая, живая, настоящая. Смывала всё. Кровь. Боль. Его след. Как могла. Но не всё уходило.
Почти закончив, я вдруг услышал грохот из комнаты.
Резкий. Ломовой. Неестественно громкий.
Как будто кто-то снёс полстены или вытащил холодильник через окно.
— Блядь... — выдохнул я.
Выбравшись из ванной, я быстро обмотался полотенцем — еле цепляющимся за бёдра — и выскочил в комнату, едва не поскользнувшись на пороге.
Ксар стоял возле окна, спиной ко мне. Его золотистая кожа блестела в тусклом свете фонаря, проникавшего с улицы. Он смотрел на свою руку. Из ладони текла тёмная, вязкая кровь, будто смола. А у ног валялся труп голубя. Мой оконный проём был в хлам разнесён — стекло повсюду, шторы развевались, как флаги.
Я медленно ударил себя по лбу, задерживая выдох.
— Ох... — вырвалось от усталости.
— У тебя завелись паразиты, — отозвался Ксар с абсолютной серьёзностью, не отводя взгляда от мёртвого голубя. Его тон был исполнен брезгливого отвращения, будто он только что поймал крысу.
Пожалуйста... дайте мне терпения.
А лучше бутылку. Или две.
— Это голубь, Ксар. Птица. И они тут, знаешь ли, не считаются смертельной угрозой, — я шагнул ближе, с каждым словом чувствовал, как полотенце сползает всё ниже, — да, они не особо полезны, иногда срут на окна, но никто не считает, что за это их нужно расчленять ударом через стекло!
Он не слушал. Смотрел на меня, как будто я — вялый гриб, случайно заговоривший. Его губы скривились, и я понял, что он собирается возразить. Или убить. Или оба варианта одновременно.
— Нет. Смотри сюда, — я указал пальцем на голубя, потом на себя. — Это не охотничье угодье. Это город. У нас есть законы. Есть полиция. И если ты хочешь задержаться тут хотя бы на пару дней — держи свои когти при себе, ясно?
Он нахмурился. Всё лицо — как из вырезанного камня. Молчит, но аура сгущается.
Я вздохнул и добавил уже другим тоном:
— И, пожалуйста... не смотри так, будто собираешься меня сожрать. Я и так не в форме. Ну и, к слову, — я наклонился, подняв его полотенце, — у нас тут не принято щеголять в чём мать родила. Особенно если ты похож на Аполлона на стероидах.
Он несколько раз моргнул.
Ясно. Ни фразы, ни намёка он не понял. Наверное, решил, что я просто завуалированно предложил ему какие-то непотребства.
Быстро подставив одну из висящих картин к разбитому окну, подпирая подручными средствами, отметил для себя, что нужно будет заняться им позже.
Быстро подошёл к шкафу, достал спортивные штаны и старую серую кофту с замком — та, которая пережила ещё и прошлую войну с арендодателем.