Он зашипел от боли, но устоял — я не собирался быть мягким.
Мы прошли мимо мертвецов, оставшихся от Ксара. Парень на секунду замер, увидев своих товарищей — лица, которые он ещё недавно знал живыми. В его теле проскочила дрожь. Не испуг — шок. Он дёрнулся, попытался вывернуться, выскользнуть — но я усилил захват, и резкий, болезненный рывок поставил его на место.
— Не сегодня, герой, — прошипел я ему в ухо.
С лёгкостью, как мешок с костями, выволок его наружу. Толкнул дверь плечом, и мы вышли на улицу.
Солнце било в глаза, как будто нарочно, и казалось, весь город вдруг вымер. Но стоило мне ступить на дорогу, прямо посреди проезжей части, машины начали останавливаться. Водители вылазили из окон, кто-то сигналил, но сразу замолкал, заметив форму того, кого я тащил.
Инквизитор. Молодой. Искалеченный. Ведомый силой, которую никто здесь не понимал.
Прохожие замирали на тротуарах. Кто-то снимал на телефон, кто-то — наоборот — быстро опускал взгляд, стараясь не встречаться глазами. В этом мире инквизиторы были почти неприкасаемыми. Святыми. Кто-то вырос, поклоняясь им, кто-то боялся, но уважал. И сейчас один из них выглядел… сломанным.
Парень плевался, ругался, проклинал меня сквозь зубы, выкрикивал священные формулы, будто они могли меня испепелить. Его голос был хриплым, отчаянным — он знал, что проиграл, но не мог принять этого.
Я не обращал внимания. Держал его крепко, не давая ни малейшего шанса вырваться, и терпеливо смотрел вперёд, вглубь улицы.
Ну же.
Знаю, что сигнал уже ушёл. Что глаза, спрятанные за витиеватыми окнами, уже всё видели.
Где же вы шляетесь, ублюдки в белых мантиях?
Чувствовую на себе взгляды. Некоторые — испуганные. Другие — полные злого любопытства. Были и те, кто заворожённо смотрел, не в силах понять: что это? Провокация? Месть? Начало чего-то большего?
Мы стояли на дороге — словно вызов. Как чернильное пятно на идеально чистом листе.
На самом деле прошло не больше десяти минут. Всего десять тягучих, вязких минут, в которых я успел расслышать каждый вздох, каждую каплю пота, скатившуюся по виску у пленника. А потом — звук шин на асфальте. Знакомый. Слишком знакомый. Сердце предательски ёкнуло, сжавшись так, будто его стиснули ледяными пальцами.
Автомобиль показался в конце улицы — тот самый. Чёрный, вылизанный до блеска, будто чуждый всему происходящему вокруг. И с ним — ещё несколько. Люди в форме. Символы на стекле.
Я знал, кто там будет. Знал давно, задолго до того, как разглядел лица сквозь лобовое стекло. И всё же не был уверен, хочу ли… видеть её снова.
Ту, которая имела власть над моим телом. Над моей волей. Над… чем-то большим, чем я хотел признать.
Прежде чем двери машин начали открываться, я резко повернулся к Ксару.
— Если появится черноволосая девушка, — сказал я, не повышая голоса. — Она может заставить меня выполнять её приказы.
Он посмотрел на меня с явным интересом. Одна бровь поползла вверх — так, будто он в равной степени забавлялся и был настороже.
— Не спрашивай, как это вышло, — выдохнул я, отводя взгляд. — Но если она прикажет мне сражаться с тобой… знай — это не моя воля.
Хотел было добавить ещё. Сказать, что её нужно убрать. Что она — угроза.
Но слова застряли в горле. Что-то внутри мешало. Стыд. Страх. Или нечто иное, более грязное и уязвимое.
Чёрт.
Она инквизиторская сучка. Просто одна из них. Таких, как те, кто остался гнить в зале церкви за нашими спинами. Но только не такая, как все.
Почему же тогда я не могу пожелать ей смерти?
Боль кольнула грудь — резкая, как укол ножа в слепую. Почти физическая. Я стиснул зубы и всё же повернул голову, когда распахнулась дверца машины. Из салона показался её силуэт.
Тот самый. Прямые чёрные волосы, строгий костюм, ровная спина.
Тонкая шея. Властная походка.
Ведьма.
Не иначе.
В этот миг я, кажется, на секунду забыл, как дышать.
Глава 24
Она шла, как всегда, с тем ледяным спокойствием, которое пугает. Не спеша. Не сомневаясь. Как будто весь этот театр был срежиссирован ею заранее, до последнего взгляда, до шороха шагов.
Рядом — Радмин. Та самая маска: алый пластик и звёзды над скулами. Как та, которую я сломал ранее.
За ними — фигуры в форме. Люди, натренированные для кратких приказов. Их шаги — ровные, тяжёлые, отмеренные.
Пятьдесят метров. Или меньше.
Тогда она крикнула:
— Отпусти его!
Голос — не взрыв, нет. Выстрел.
Чёткий, отточенный, как команда военачальника. Он ударил прямо в грудь.