Слишком привычное расстояние.
Слишком болезненное притяжение.
Всё теми же шагами мы добрались до той самой гостиной, где всё начиналось.
В гостинной, развалившись в кресле, как будто на приёме, сидел Октавий ван Тюрр. В одной руке книга, другая — небрежно свисает с подлокотника. На вид — человек, наслаждающийся тишиной. Но когда мы вошли, он почти вскочил.
— Ну, наконец-то. Я знал, что вы придёте.
Его взгляд скользнул по нам троим, задержавшись, как магнит, на Ксаре. В его глазах вспыхнуло нечто, чего я не ожидал — не страх, не отвращение. А… восхищение.
— Не думал, что доживу до тех времён, когда в нашем мире появится демон.
Это прозвучало не как упрёк. Скорее, как комплимент.
И это пугало.
— Где священник? — Ксар выдохнул, как будто терпение закончилось ещё в машине.
— Тебя проводят к нему.
Октавий махнул рукой, будто речь шла не о человеке, а о мебели в подвале.
В его голосе не было ни тревоги, ни спешки, как если бы всё происходящее — сейчас в его власти и есть то, чего нам пока не известно.
Вдруг я понял: он не волнуется за сына.
Вообще.
Он смотрел на нас, будто режиссёр на актёров, которые неожиданно хорошо исполняют свои роли.
— Ааран, я знал, что ты приведёшь его ко мне.
Я чуть не оступился от этих слов.
Что?
Зачем… инквизиции демон?
И ладно бы ещё я, но с того мира притащить демона? Этого никто раньше не делал. Прорывались некоторые мелкие шавки, но их быстро прижимали к ногтю.
Игры стали глубже, чем я думал. И я ещё не до конца понимал, чью партию играю.
Стоило епископу подойти ближе, как я ощутил на себе священную силу.
Словно воздух сам начал дрожать, нагреваться от невидимого огня, в котором пульсировал чистый свет.
Раньше — при первой встрече — я ничего подобного не чувствовал. А теперь… Свет обжигал, хоть и не оставлял ожогов.
— Благодарю, клеймер. Ты можешь идти.
Он произнёс это тихо, но в его голосе была та самая глухая, тяжёлая власть, которой не хочется — да и невозможно — перечить.
Он махнул рукой — и нас просто выставили за пределы происходящего. Мы оказались за закрытой дверью, будто на другой стороне реальности.
Я насупился и метнул взгляд в сторону Леа. Та спокойно его выдержала. Ни намёка на угрызения, ни эмоций.
Лёд. Рядом стояла её тень — как всегда безмолвный, с маской вместо лица. Мав — по другую сторону от меня. Вот и всё. Старая компания. Новая сцена. Всё по второму кругу.
Хотелось что-то сказать. Обвинить? В чём? В том, что она сослала меня за грань?
Я бы сделал то же самое.
Тогда почему так тяжело?
Молчание прорвал Мав.
— С Деорой всё хорошо?
Эльф смутился под грузом всех взглядов, как школьник, заговоривший вне очереди.
—… просто хотел узнать, как у неё дела...
Я решил помочь ему — хоть как-то разбавить это гнетущее молчание.
— Он влюбился в вашу очищенную.
— Не правда! — резко встрепенулся рыжеволосый и попытался состряпать оправдание, но звучал так, как будто сам себе не верил.
И тут я впервые увидел, как на губах Леа мелькнула слабая, едва заметная улыбка. Она всё-таки чувствует. Не только ледяную ярость. Где-то глубже — и что-то живое. Значит, не совсем утонула в своём льду.
— Пошли.
Не сталв ничего объяснять, она пошла вперёд. Переглянувшись — мы пошли за ней. По знакомым коридорам, всё дальше от главного зала. Всё глубже в сердце этого дома.
Остановились у одной из дверей в дальнем крыле. Комнаты для отдыха, я помнил их. Спальни. Именно сюда они решили нас привести?
Когда дверь открылась, в нос ударил запах лекарств и пота. Полумрак, несмотря на то, что занавески не до конца скрывали дневной свет. Сквозь тонкие полосы пробивались лучи, рисуя пятна света на полу и стенах.
На огромной кровати — белобрысый парень. Вагнер. На нём белая рубаха, лоб в испарине. Он дрожал, лицо хмурое — лихорадка мучила его, как хищник, вцепившийся в горло. Выглядел он совсем не важно. Даже за Гранью, он выглядел лучше.
У изголовья, на стуле, сидела Деора. Чёрный костюм инквизитора — такой же строгий, как и у всех девушек. Белый ей шёл больше.
Она держала его за руку, глаза закрыты, шептала что-то — слова, едва слышимые, словно молитва или заклинание.
Отдаёт силу? Жертвует собой, чтобы облегчить его боль?
— Деора.
Голос Леа вывел её из состояния сосредоточения. Та открыла глаза и повернулась к нам.
Выглядела она лучше. Руны на коже больше не светились, но в глазах всё так же — пустота и холод. Она встала, выпрямилась. Как по команде.
— Тебя хотели проведать.
Она указала на Мава. Тот смутился, будто его обнажили на людях.
— Я просто хотел узнать… как дела.