Все взгляды снова скользнули к Вагнеру, который сжался в лихорадке, хмурился, тело его подрагивало.
Что же он забрал у демона, если теперь из-за него весь этот цирк?
Беловласка уставилась на Мава, стоявшего немного в стороне от нас, ближе всех к двери — словно готовился покинуть это место в любую секунду. На первый взгляд казалось, ей и дела нет до того, что к ней пришли. В приоритете было только одно — защита и поддержание состояния её хозяина.
Она молчала, сверля эльфа пустым взглядом, будто ожидая продолжения. Или приказа?
Интересно, а она все приказы выполняет? Как я?
— Очищенным тоже нельзя заводить отношения? — решил я нарушить затянувшееся молчание. Заодно сыграть в сводника и озвучить то, что так явно волновало моего... эльфа.
Инквизиторша удивилась. В её лице промелькнули эмоции, которые ей обычно удавалось скрывать. Но не сейчас.
— Никто прежде не связывался с... сосудом, — ответила она, слегка помедлив.
— То есть, в теории, можно? — переспросил я, вспоминая недавнюю "привязку".
Леа бросила взгляд сначала на безэмоциональную девушку, потом на Радмина. Будто и сама не знала, как правильно ответить. Впервые за всё время заговорила её тень:
— В очищенных отсутствует привычное понимание человечности. Они — оружие. Святая сила наполняет их, выжигая всё остальное. — Он помолчал, подбирая слова. — Но если у неё возникнет привязанность... не к хозяину... возможно.
Уши Мава дрогнули, окрашиваясь в яркий румянец. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе.
Ну что ж. Приходится делать всё самому.
Схватив его за руку, я буквально выдернул его из ступора и подвёл к предмету его воздыхания. Теперь на нас двоих смотрели серые глаза — спокойные, безмолвные, не выражающие ни капли интереса.
— Не знаю, были ли у тебя раньше отношения, но вот этот, — я указал на рыжеволосую шпалу, — испытывает к тебе симпатию. Он хороший малый, хоть и стеснительный, особенно когда дело касается красивых девушек. Так что, если ты не против, чтобы за тобой приударили — просто дай знать.
Я широко и, как мне казалось, доброжелательно улыбнулся, демонстрируя всю глубину своих "мирных намерений".
Мав, похоже, мгновенно покрылся красными пятнами — с головы до пят, — оттого, как я бесцеремонно «выдавал его замуж».
— О, — неожиданно спокойно произнесла Деора, поднимая голову, чтобы заглянуть в пунцовое лицо эльфа. — Так вот почему ты гладил меня по бёдрам?
От её будничного тона я поперхнулся смехом. Что?.. Когда он успел?
— Я просто... успокаивал! — взмолился эльф, запинаясь. — Я ничего такого не имел в виду. Там было холодно... и страшно...
Он задыхался от волнения, торопясь оправдаться, а у меня на душе внезапно стало тепло.
На душе?
Я обернулся — и встретился взглядом с Леа. Но стоило мне посмотреть на неё чуть внимательнее, как она тут же убрала с лица ту самую, почти неуловимую улыбку.
Она ведь тоже это чувствует? Что нас связывает не только привязка... а нечто большее?
На этот раз она не выдержала моего изучающего взгляда и сделала шаг назад, прячась за спину своего телохранителя.
— Я не понимаю, что нужно делать в таких ситуациях, — вдруг произнесла Деора всё тем же отстранённым голосом.
— Моя жизнь — это служение хозяину и Всевышнему.
Меня обдало холодом. В её словах не было пафоса — только сухой, безэмоциональный факт. Она действительно была сосудом. За какие такие грехи её лишили человечности, превратив в... удобную оболочку?
Я знал, что в Нижнем тоже не сладко. Но там, несмотря ни на что, люди живут. Тут же... как будто все мертвы. Они дышат, двигаются, что-то делают — но внутри уже сломаны.
Глава 25
Внезапно дверь распахнулась, и в без того уже тесную комнату вошли оба — почти рука об руку: епископ и демон.
Октавий ван Тюрр выглядел крайне взволнованным, и дикий блеск его голубых глаз не внушал доверия в том, что сейчас произойдёт.
Ксар стремительно подошёл к изголовью кровати и навис над Вагнером, который продолжал биться в лихорадке.
Тот метался в простынях, как будто плыл в зыбком, раскалённом море боли и жара.
Невольное напряжение пронеслось по комнате. Что бы там между ними ни случилось раньше, теперь было ясно одно — они пришли к какому-то соглашению. Иначе кто бы впустил демона в самое сердце инквизиторской резиденции? Без кандалов. Без охраны.
Ксар наклонился.
Его ладонь — огромная, почти нереальная — коснулась лба мальчишки, и по моей спине прокатилась волна тёплой дрожи.
Будто внутри вспыхнуло нечто живое, необъяснимое, осевшее где-то под кожей.
Это чувство... оно было слишком знакомым. Почти как оргазм — острый, мучительно сладкий, насыщенный. Только без тела. Оно вспыхнуло в нутре — в самой глубине, где нет слов, только отклик зверя.