Мои внутренности вздрогнули, наполнившись ликованием.
Контракт выполнен.
Свобода.
Теперь мне здесь больше нечего делать.
И никто...
Никто меня не держит.
…И всё же, чёрт возьми, мне хотелось знать: что именно мальчишка взял у демона? И чем обернётся их странный, невозможный союз?
Ксар, не обращая внимания ни на кого, сорвал с Вагнера покрывало.
Под ним — тонкие руки, худые ноги, бледная кожа. Он выглядел, как очищенный. Слишком измождённый, словно из него выжгли всё живое.
И это — сын епископа? Он казался обескровленным, высушенным, будто его годами морили голодом.
Даже здесь, за золочёными стенами, дети святых — такие же сломленные.
Внезапно рука демона начала меняться.
Кожа покрылась тёмными, будто ожоговыми, узорами — пульсирующими, живыми, в такт биению сердца. Рога вытянулись, направляясь к потолку, словно они показывали всю свою мощь. От него исходила тяжесть. Не просто магия — а сгусток силы.
Никто не решался пошевелится.
Только взгляды — напряжённые, настороженные — прикованы к кровати.
Ксар схватился за рубашку Вагнера и разорвал её, обнажая острые рёбра, болезненно бледную грудь.
Он положил свою когтистую ладонь прямо на живот мальчишки.
Закрыл глаза.
Мир будто застыл.
Вагнер внезапно открыл глаза.
Попытался оттолкнуть руку демона — слабо, беспомощно, словно младенец, упирающийся в стену. Он что-то шептал. Молил. Просил остановиться. Но Ксар оставался недвижим. Без тени сомнения. Ни один мускул не дрогнул.
Его ладонь… словно прошла сквозь плоть.
Пальцы медленно погружались внутрь — до запястья.
Комната взорвалась криком.
Он был нечеловеческий. Протяжный, искажённый, полный боли — такой, что невыносимо слушать. Будто разрывали не только тело, но и душу.
По спине прошли ледяные мурашки. Холод — резкий, хищный — будто по позвоночнику провели лезвием, тонким, как игла.
И всё равно — никто не шелохнулся.
Как будто все понимали: что бы это ни было — остановить уже нельзя.
В одно мгновение — Вагнер вздрогнул в агонии и... обмяк. Глаза закатились, тело расслабилось, будто нити, удерживающие его, вдруг оборвались. Он отключился.
Ксар, не обращая внимания, медленно вытащил руку из его живота. Ни крови. Ни следа раны. Кожа осталась гладкой, будто ничего не произошло.
Но в руке демона было нечто.
Кристалл.
Гладкий, чёрный, как капля застывшей ночи. Он пульсировал, излучая слабое, глухое эхо, похожее на глухой удар сердца — чужого, мёртвого, но всё ещё звучащего.
Я не знал, что это.
Был ли он чёрным от крови? Или… это было нечто иное?
Одно я знал точно — я видел нечто подобное впервые.
И, мне совсем не нравилось, во что всё это превращалось.
Он не стал медлить. Без тени сомнения Ксар поднёс кристалл к лицу. Тот мигнул — глухо, мрачно, почти инфернально — и исчез в его рту.
Он проглотил его.
Никакой реакции. Ни один мускул не дрогнул. Будто он ел хлеб.
Только тогда, когда кристалл исчез внутри, узоры на его коже начали таять. Татуировки — пульсирующие, дымчатые — растворялись в воздухе, как дым. Его силуэт начал бледнеть, черты лица сглаживались, когти втягивались, рога съёжились становясь меньше.
Он снова стал тем самым. Тем, кого привыкли видеть. Почти человеком. Почти.
***
Ксааракс
Несколько дней назад. В Тени.
Мальчишка снова стоял на коленях и молился своим богам.
Прикоснуться к нему я был не в силах.
Нет бы, сбежать отсюда — так он остался в замке, тараторя какой-то бред.
О каком пришествии идёт речь? Что мне до вашего мира? Мне бы со своим разобраться.
— Отвали от меня, человечешка. Иначе откушу тебе голову.
Я зарычал, чтобы прогнать — но он даже не вздрогнул. Как будто вовсе меня не боялся.
Впервые вижу, чтобы ко мне самолично пришла жертва и просила остаться. Уж не знаю, как он сюда добрался, но раны на теле и порванная одежда свидетельствовали — прорывался с боем.
Кто его вообще впустил?
— О Великий, не гневайся. Разве не ты — Страж Грани?
Сладкие речи мальчишки забавляли. Не змееуст ли ты, часом?
— Я со светлыми делов не имею. Поди прочь.
Протянув лапу к его голове, я замер — на границе с его спутанной светлой шевелюрой. Его голубые глаза в мраке Тени казались... неуместными. Слишком чистыми. Слишком живыми. Слишком невинными.
Аррр. Я щёлкнул когтями в воздухе у его лица — то ли в раздражении, то ли потому, что не решился его тронуть.
А быть может из-за силы его веры.