— Баланс нарушен. Только Страж сможет спрятать того, что проникло в наш мир.
— Это не мои заботы, — буркнул я. — Мне своих хватает.
Правда в том, что я уже не справлялся.
Людишки — беспечные, глупые — открывали свои поганые порталы, выпускали зловоние и страх, вели за собой свежие души. Подпитывали слабых. Срывали покровы. Как бы мне ни хотелось запретить им врываться раньше срока — они всё лезли. Как клопы. Как свежее мясо.
— Ты ведь высший демон? Хочешь заключить со мной контракт?
Я уже собрался уходить, искать новых зачинщиков.
Но это слово — контракт — будто вырвало меня из летаргии.
Как давно я чего-то желал?
— Что ты можешь предложить мне?
Я присел на ступень, чтобы наши лица хотя бы примерно оказались на одном уровне. Этот священник — мальчишка — абсолютно уверен, что я соглашусь на его сделку. Более того, он совсем не боится. Как будто перед ним не стоит существо, способное раздавить его одним пальцем.
— Я могу дать тебе свободу.
Глаза мальчишки горели, как два кристалла — полные надежды и той безумной уверенности, что он сможет сдержать обещание.
Свобода?
Я так давно желал её, что сейчас это звучит... как нечто недостижимое.
Сколько я здесь нахожусь? Когда впервые попал в эту тень — таким же мелким, злобным клопом?
Сколько веков я охраняю границу, занимаясь одним и тем же изо дня в день?..
Надо признать, я почти поверил в его слова.
Рыкнув, я поднялся. Моя тень легла на мальчишку, как на жертву. И тут его маленькая ладонь — хрупкая, человеческая — схватила меня за руку. То ли он действительно глуп, то ли по-настоящему бесстрашен.
— Не смей шутить с Великим Ксаараком, смертный!
Я взмахнул хвостом и со всей силы ударил по полу рядом с его хилым телом — камень треснул.
Но он не дрогнул. Лишь сильнее сжал меня своей горячей рукой.
— Великий Ксааракс, — сказал он, — я предлагаю свою душу... за помощь в заточении того, кто прорвался в наш мир.
На измученном лице священника пробежала тень — боль, сомнение. Но он продолжил:
— Я готов заключить контракт. Отдать жизнь. Лишь бы ты стал свободным.
Моя пасть приоткрылась, и я почти зарычал — от раздражения.
— С чего бы мне верить, — процедил я, — что твоиБоги отпустят меня?
— Я младший священник Вагнер из рода ван Тюрр. Клянусь, что останусь здесь вместо тебя... если ты согласишься помочь нашему миру.
С таким предложением ко мне не приходил никто за всё время заточения.
Или в том мире случилось действительно что-то ужасное, раз они отправили светлого — да ещё и готовы отдать его жизнь.
Или этот мальчишка просто не понимает, что творит.
Мы договорились.
Я отдал ему часть себя — ту самую, что должна была прорасти в его теле, медленно убивая изнутри и освобождая место для меня.
На это требовалось время.
Сначала он корчился от боли. Выл, кричал, звал своих богов, молился — бесполезно.
Потом его священность начала отступать. Он стал похож на всех прочих — тех, кого я ловил, кого сажал на цепь, превращая в пленников.
Но надо признать... без наших разговоров стало скучно.
Я спустил его в нижнюю темницу. Там он не мог навредить моему будущему телу.
И всё равно, когда я приходил к нему — хоть изредка — его небесно-голубые глаза смотрели на меня с такой... теплотой, что внутри меня что-то сдвигалось. Будто часть меня, вложенная в него, отзывалась. Будто я вспоминал, каково это — быть живым.
Или, может, мы изначально ошиблись с этим планом?
Я не знал, сколько ещё потребуется времени, чтобы его душа окончательно исчезла.
Но он... сопротивлялся. Всё ещё.
И вот однажды, стоя перед клеткой, я смотрел на его измождённое тело и вдруг...
— Вагнер?..
Спустившись в очередной раз в подземелье, я рыкнул на всю падаль, что кишела в этом проклятом, бесконечном замке.
Его же я держал не в обычной темнице — я выбрал для него особую. Самую... «приятную».
Но, похоже, все мои меры имели значение только снаружи. Внутри он, похоже, слабо осознавал, где находится — и почему.
— Ксар... — тихий голос мальчишки заставил меня обернуться.
Никто и никогда не называл меня так.
Это было отвратительное искажённое имя. Но... я не воспылал яростью.
Мне это… понравилось?
Будто между нами возник маленький, неведомый другим, тайный знак.
— Ты очень плох.
— Да. Осталось совсем немного… — сказал он.
Закашлял, кровавые капли смешались со слюной и потекли по подбородку.