Физически чувствовал себя лучше — тело стало легче, дыхание ровнее. Но внутри... всё ещё что-то скребло. Не боль и не тревога, а странный, еле различимый зуд. Как будто душа пыталась избавиться от чего-то чужого — и не могла.
Я поворочался в кровати, но сон больше не возвращался.
Встав, быстро принял душ, облачился в лёгкое одеяние — простое, но чистое. Когда вышел в коридор, возле двери стоял инквизитор. Он даже не пошевелился, просто молча проводил меня взглядом.
Охраняет меня… или от меня?
Оставив его в полумраке, я направился на улицу. Мне хотелось молиться — не по обязанности, а по нужде. Прикоснуться к свету самому, без чьей-то помощи. Разогнать ту тьму, что не отпускала меня последние дни.
Резиденция спала.
Только прохладный воздух встречал меня снаружи — обволакивающий, почти ласковый. В нескольких окнах всё ещё теплился свет, как редкие маяки. Я на мгновение замер, вглядываясь в них, и только тогда понял:
Надо было взять плащ.
На улице проступал осенний холод.
Но возвращаться не хотелось.
Я — быстро.
Пройдя мимо сада, я зашёл в церковь. Луна пряталась за облаками, и единственным светом были свечи, мерцающие у подножия статуи Всевышнего.
Иногда я приходил сюда, когда становилось совсем невмоготу. Сейчас было именно так.
Поправив рясу, я опустился на колени. Сложил руки в молитве — и стал говорить.
Благодарил за жизнь, пусть и не до конца свою. Просил прощения за то, что не довёл дело до конца. Рассказывал о боли — той, что всё ещё тянулась по венам, чужая, но уже ставшая моей.
Говорил искренне. Спокойно. Без надрыва.
И всё же — не чувствовал утешения.
Подняв глаза к протянутой руке Всевышнего, я, сам не веря, что говорю это вслух, задал вопрос:
— О Великий… правильно ли я поступил? Если это Твоя воля — почему в ней столько боли? Если все мы — дети Твои, почему так жесток Ты к тем, кто уже давно не в силах подняться?
Ответа не было.
Как не было и прилива света. Я будто чувствовал, что полон — но это наполнение было, как вода в гнилой бочке: вроде бы есть, а напиться нельзя.
Мне было мало.
Или… может быть, я просто разучился чувствовать.
Свет — так же, как и тьму.
Тело начало подрагивать от холода, и я решил вернуться обратно.
Мне должно было стать легче. Но вместо облегчения — только тягучее, липкое ощущение незавершённости. Вопросов стало ещё больше, чем было ответов.
Я ждал утра. Ждал, чтобы кто-нибудь ввёл меня в курс событий. Чтобы в этом кошмаре, пусть и на минуту, проявился смысл.
Проходя мимо первого этажа, почти не глядя по сторонам, я уже собирался подняться наверх, как вдруг услышал звон стекла. Резкий, одинокий.
Инквизиторов поблизости не оказалось. Я замер у порога одной из комнат, не решаясь войти.
Проходи. Это тебя не касается. Думалось мне.
Но как — не касается? Что, если там кому-то плохо? Что, если там произошло, что-то плохое?
Подняв руку, я уже почти дотронулся до двери, собираясь постучать... как она вдруг распахнулась сама.
На меня уставились два ярких, насыщенных алых глаза.
Я оторопел.
Мало того, что моя голова едва доходила ему до груди — он был чудовищно высокий, — так ещё и без верхней одежды.
Это не человек. Не может им быть.
Рельефные мышцы, будто выточенные из камня, играли в свете лампы, каждая линия была слишком чёткой, чтобы быть случайной. Я поймал себя на том, что смотрю — слишком долго — и быстро перевёл взгляд выше.
Глаза… да, точно, алые.
Огромные, изогнутые рога венчали голову.
На лице — хищная, почти игривая улыбка.
На щеках — лёгкий, пугающе живой румянец.
Я едва открыл рот, чтобы извиниться —
Как вдруг он резко схватил меня за рясу и рывком втянул в комнату.
Так быстро, что я не успел даже выдохнуть — только коротко, шумно вдохнуть.
— Прошу прощения, я услышал шум и решил, что что-то произошло...
Только сейчас взгляд упал на разбросанные по полу бутылки. Некоторые пустые, одна каталась туда-сюда, наткнувшись на ножку стола. Запах вина ударил в нос с лёгкой кислинкой.
Они пьяны.
Эльф развалился на кровати, лениво раскинувшись, и глядел на меня из-под полуприкрытых век. Ни одной эмоции, кроме усталого равнодушия.
Клеймер сидел на диване, закинув ноги на тумбу — ту самую, что должна была стоять у кровати. Он выглядел довольным и расслабленным, будто всё происходящее абсолютно в норме.
А демон...
Он стоял за моей спиной. Я не заметил, как он шагнул вперёд, проходя к дивану, и молча схватил одну из почти полных бутылок.
Одним движением сдёрнул пробку, и жадно, почти с голодом, припал к горлышку.
Я сглотнул.
— Вижу, вы отдыхаете... — слова прозвучали тише, чем хотелось. — Не стану отвлекать вас.