Горлышко бутылки втиснулось в рот, слишком грубо, слишком резко. Я не успел ни проглотить, ни отказаться. Алкоголь лился внутрь обжигающим потоком — и казалось, что он сразу же проваливается в живот. Там стало горячо, словно в меня заливали огонь.
Он не отпускал, пока не вылил всё.
Когда бутылка опустела, мои руки уже обессиленно повисли. Он отступил — и в комнате взорвался рваный смех.
Ааран смеялся так, будто всё это было забавной игрой. У него дрожал голос, плечи тряслись — не от веселья, от чего-то иного. Какой-то безумной, вывернутой злости.
Я отплёвывался, кашлял, давился этим вкусом. Он был везде: на губах, на языке, в горле, даже в лёгких. Ряса насквозь пропиталась запахом — резким, мерзким, от которого хотелось сбежать прочь.
И тут — движение. Клеймер присел передо мной на корточки. Его лицо оказалось совсем рядом. Он заставил меня посмотреть на него. Я же не сопротивлялся — сил не осталось.
— А вот теперь… поговорим, — сказал он тихо.
В его голосе не было веселья. И в глазах тоже.
Глава 27
Ааран
Вообще я не планировал здесь задерживаться.
Хотя кого я обманываю. С самого начала знал о привязке. Знал, что её используют. И всё равно надеялся, как последний идиот, что смогу соскочить, не отрабатывая номер. Но нет. Всё пошло по самому предсказуемому сценарию:
ни черта не объяснили, только бросили: "Останьтесь до утра, завтра всё поймёте".
Угу. Утро, конечно, наступит, но что за ним - не понятно.
Если бы не приказ и не Мав, который вцепился в меня, как кот в занавеску — я бы уже ноги делал отсюда. Всё стало слишком серьёзно, и эта гнетущая атмосфера не давала нормально расслабиться.
К счастью, когда я вбросил:
"Да дайте хоть выпить, я же, чёрт возьми, только из-за Грани вылез", — это сработало. Кто-то из милосердных оказался с чувством юмора или просто с запасами. Притащили ящик. Либо хотят умаслить, либо заткнуть возмущения.
Ксар вначале воротил нос. Ну да, конечно. Через полчаса он уже опустошил бутылку, потом вторую — и всё, считай, влился в коллектив. По нему видно — давно не расслаблялся. Тело у него, конечно, что надо. Однако его тоже надо уметь расслаблять. Жаль, что в голове у него — одна тоска по свободе. Как впрочем и у меня сейчас.
Мав тоже делал вид, что ему это всё это не по душе. Ага. Стоило кому-то упомянуть Деору — он схватил бутылку, опрокинул её в себя целиком и упал на кровать. Подложил под себя подушку с таким воодушевлением, что мне захотелось пересесть подальше.
Пускай своё возбуждение он тыкает в мечты, а не в мою сторону.
Я уж подумал, что всё сведётся к унылой пьянке под тяжёлые вздохи. Но когда я со злости швырнул пустую бутылку в стену — она даже не разбилась. Просто скатилась в другую часть комнаты
Крепкое стекло, однако.
После стука бутылки об пол, мы с Ксаром обратили внимание на дверь. Кто-то за ней топтался.
Я-то, наивный, подумал, что это Леа. Надеялся, если быть честным. Хотя зачем? Чтобы она влетела, дала по морде и снова стала отдавать приказы? Не сегодня, благодарю.
А это, оказывается, вовсе не она.
Это была беда в рясе. Та самая, что за последние дни вымотала мне мозги, как ненадёжный артефакт. Сколько уже мы с ним носимся? Неделю? Больше?
Парнишка выглядел так, будто его уже пару раз развернули наизнанку — и не только душой. Глаза бегают, губы сжаты, пальцы дрожат. Жалкий, но по-своему милый. Как щенок, которого заперли на кухне за то, что он нассал на ковёр.
Вот и предложил ему выпить. По доброте душевной. Или из садистского интереса — кто его разберёт. Если он не хотел — это ведь не мои проблемы, правда? Может, хотя бы язык развяжется.
Ну и... Развязался. Только не язык, а желудок. Он залился вином, как кувшин, не справляющийся с напором. Покашливает, как девица после первого поцелуя, захлёбывается, с трудом ловит воздух. Белая ряса вся в пятнах. Эх, жалко вино.
Щёки его вспыхнули, глаза стали мутными, как у утопленника.
— Всего-то? — усмехаюсь я, лениво закидывая на него руку и постукивая пальцем по плечу. — Так быстро опьянел? Святоша ты наш.
Он попытался скинуть мою руку.
Это так мило.
Я лишь крепче сжимаю, чувствуя, как он чуть вздрагивает от напряжения. Щупленький. Прямо как очищенная.
— Знаешь, чего я не понимаю? — говорю я, глядя на него вполглаза, наклонившись ближе. — На кой черт вам, инквизиции, столько демонов? Хм? Что, ваш бог на вас забил? Или решил, что вас лучше зачищать нашими руками?
Он стиснул зубы. Молодец, держится. Но в глазах неуверенность. Она там живёт уже давно, не я первый это вижу.
У него внутри — трещины. Я же просто... нажимаю на них пальцем.