Надо признать, место, где спят люди, оказалось удивительно удобным.
Пока наблюдал, как он тихо посапывает, не раз ловил себя на мысли, что с тех пор, как вернулась часть моей сущности, мне стало легче. Будто он разделил со мной то самое одиночество, которое я тащил за собой сквозь века. Он должен был быть моим сосудом… Но теперь я не уверен, что вообще хочу этого. Не таким способом.
Он слишком искренний. Слишком чистый. За всё наше короткое общение он стал самым светлым пятном в моей жизни. Рядом с ним я ощущаю себя кем-то другим — будто я не демон, не то, чем стал. Влияет на меня разрушительно. Правильно ли это?
Даже Ааран тянулся к нему — как будто хотел ощутить этой чистоты. Я чувствовал его желание овладеть им. Этим хрупким, бледным, совершенно не сильным телом. Нет, свет в нём был — но не тот, который можно назвать силой.
Если бы я захотел, я мог бы с лёгкостью сжать пальцы и сломать ему кость.
Как можно желать того, кто так уязвим?
Я коснулся его волос, пытаясь пригладить выбившиеся пряди, но он лишь сильнее прижался ко мне, закинув ногу на бёдра, словно хотел стать ближе с тем, кто готов был его убить.
Ну это уже лишнее. Хватит.
Я приподнялся на локтях, и его голова соскользнула с моей груди, обернувшись ко мне другой стороной. На нём были только белые штаны — ткань в нескольких местах окрашена багровыми пятнами, будто кровь. Верх он снял ещё вчера, и я снова скользнул взглядом по его торсу: выпирающие рёбра, резкие кости.
Ну как это может возбуждать? Почему в комнате было столько вожделения? Его слёзы его вызвали? Или я чего-то не понимаю?
Повернувшись на бок, я дотянулся и легко развернул его лицо к себе. Он ещё спал — на щеке блестела мокрая полоска от слюны. Черты резкие, острые, но не сказал бы, что красивый. Вчерашний румянец сошёл. Прямой нос. Узкие губы. Ни за что не зацепиться взгляду. Обычный.
Так я думал… до тех пор, пока он не открыл глаза.
Сквозь светлые ресницы на меня уставились глаза — небесно-голубые, как морозный лёд. Я, видимо, слишком долго вертел его лицо в руке — он проснулся. Несколько раз моргнул, как будто сознание медленно догоняло реальность. А когда понял, кто перед ним — глаза распахнулись шире, и губы приоткрылись в удивлении.
Я провёл большим пальцем по его губам. Нет, не такие, как у девушек — плоские, не мягкие.
Он задержал дыхание. И тут же залился краской — не только щёки, но даже уши вспыхнули алым.
Серьёзно? Его до сих пор держит алкоголь?..
— Ч-что ты тут делаешь? — Он сглотнул, не отводя от меня взгляда.
— Ты сам просил остаться.
Я встал с кровати и потянулся. Всё тело требовало движения. Надо бы пойти размяться — совсем расслабился. Те двое мне не конкуренты. Скорее бы уже встретиться с тем, кого должен изловить.
— Но... почему ты в моей кровати? Где моя одежда? Что... как?.. — Его голос стал истеричным, резким, пищащим — мешал сосредоточиться, даже думать.
— Успокойся! — рыкнул я, обернувшись. Он сразу сжался, подняв плечи к ушам.
— Если бы не я, Ааран уже поставил бы тебя на четвереньки и…
— Я понял! Не продолжай! — Он схватился за лицо, пытаясь унять дрожь.
Правда не понимаю, почему они так беспокоятся из-за этого. В моё время даже священники занимались сексом — и никто не считал это зазорным.
В голове внезапно вспыхнули фрагменты «прошлой жизни» — мелькнула церковь. Я был очень тесно знаком с одной из служитей. Не смотря, на моё происхождение, она ко мне всегда была добра. Но всё пронеслось слишком быстро, будто кто-то щёлкнул кадры на высокой скорости, и я не успел понять, когда это было, где, и главное — кем я тогда был.
Мы начали говорить одновременно. Он — сбивчиво, вперемешку с извинениями и благодарностью, и я забыл, что хотел сказать.
Он смотрел на меня своими небесными глазами. Чисто. Без страха, без презрения, без ненависти. Искренне.
«Тук».
Не смотря на то, что я больше не собирался использовать его как сосуд, не желал через него обрести свободу, и между нами будто бы больше ничего не было, — сердце всё равно… пропускало удары.
Что это было? Неужели… что-то человеческое?
Мой хвост заметался из стороны в сторону, выдавая внутреннее смятение. Я резко отвернулся, не понимая, что за чувства захлестнули меня и зачем мне это вообще.
Точно.
— Ты говорил серьёзно насчёт ангела? Зачем он вам?
Нахмурившись, я перевёл взгляд на Вагнера — он уже спустился с кровати и замер на полпути в соседнюю комнату. Словно его поймали за кражей, и теперь он старался слиться с интерьером, надеясь, что я забуду свой вопрос.