- Нет, - заговорил было Шерлок, - нет, я не уйду, пока мы не поговорим…
- Довольно разговоров, Шерлок. А теперь я хочу, чтобы ты ушёл.
- Джон…
- Ты умер, Шерлок! – закричал он прямо в лицо мужу, взвиваясь. Его тело, его сердце, его рассудок охватило пламя. Неужели его так трудно понять? Шерлок всегда был глух к эмоциям, но сейчас всё должно быть предельно ясно.
- Ты думал, что лучше заставить меня поверить в твою смерть, чем обратиться ко мне за помощью, и я не могу… Я люблю тебя, господи, так люблю, а ты умер, покинул меня, ушёл навсегда, и это почти убило меня, я едва не наложил на себя руки, а ты всё это время был жив; и теперь ты почему-то ждёшь, что я буду плясать от радости по поводу твоего возвращения, думаешь, что я прощу тебе то, через что ты заставил меня пройти.
- Я не хочу, чтобы ты прощал меня, я хочу, чтобы ты понял!
- А я не понимаю, Шерлок! Свой выбор ты сделал сам без единой попытки попросить меня о помощи и даже не сказав мне, что происходит, и ты позволил мне считать себя мёртвым. Мёртвым! … Нет, Шерлок, это было ошибкой, ты не должен был ничего скрывать от меня, ничего. И прямо сейчас я не желаю тебя видеть. Я хочу, чтобы ты ушёл и не показывался мне на глаза.
Холмс молчал и хмурился. В эти секунды Уотсон ненавидел его почти так же сильно, как любил, а может ещё сильнее. Но он не знал, что ещё сделать. Пока муж был рядом, доктор не мог привести мысли в порядок и не был уверен, что больше не позволит ярости вырваться наружу.
- Что насчёт детей? – наконец задал вопрос Шерлок обречённым тоном. Джон закрыл глаза.
- А что насчёт детей?
- Я смогу с ними видеться?
- Шерлок.
- Джон, если ты хочешь вычеркнуть меня из своей жизни… хорошо, это… это твоё право, и я… я на всё согласен, мы можем… оформить развод или… всё, что ты скажешь, но… Джон, мои дети, я…
- Ты ничего о них не знаешь, Шерлок.
- Но всё же они мои.
- Вообще-то нет, - выдохнул Уотсон. Холмс выглядел, как брошенная на пол и разбившаяся вдребезги фарфоровая кукла. Сердце Джона сжалось от боли – так сильно он любил этого человека. Даже сейчас, страдая и злясь, он не мог не поддаться этому чувству.
- Я не хочу разводиться, Шерлок, - он горько рассмеялся. – Я только… Я сейчас так зол и не смогу прийти в себя, пока ты рядом. Необходимо, чтобы ты оставил нас и не беспокоил, пока я сам тебя не позову.
- Джон…
- Шерлок, пожалуйста.
Детектив тяжело вздохнул, задумался и медленно наклонил голову в согласии. Доктор был смутно обеспокоен тем, как легко добился его согласия. Прежний Шерлок ни за что бы так легко не сдался. Это настораживало.
- Ты обещаешь, что позовёшь меня?
- Я ничего не могу обещать, Шерлок. Не сейчас. Кажется, я готов убить тебя собственноручно. Чуть не убил только что.
Холмс опять кивнул, принимая его слова. Уотсон будто оплеуху получил. Что-то в Шерлоке изменилось. Пусть не так много, но это факт. Шерлок всегда боролся и всегда был непробиваемо упрям, но беспокоила не эта неожиданная покорность, а то, что эта мелкая перемена могла указывать на что-то более серьёзное. Джон не мог и даже не надеялся понять.
Они ещё помолчали. Джон отпустил себя и взглядом пожирал лицо Шерлока. Да, он был зол, но всё же до боли скучал по этому человеку все эти месяцы.
- Я… я собираюсь увезти двойняшек домой, на Бейкер-стрит, - начал было Уотсон, но Холмс вдруг резко оборвал его:
- Нет!
Доктор замолчал, глядя на него с тревогой. Глаза детектива сверкали, как у помешенного.
- Вам нельзя покидать Иствел, Джон, это небезопасно!
- Что ты подразумеваешь под этим «небезопасно»? Что не так с Бейкер-стрит?
- Вы там будете на виду, слишком лёгкая мишень. Этот адрес известен. За этой квартирой, вероятно, следит не только Майкрофт. Не делай этого, Джон, ты должен остаться здесь – в самом безопасном для вас месте Англии на данный момент.
- Ты бродил здесь среди ночи с гарпуном, - язвительно заметил доктор.
- Джон, это так, но я сам проектировал систему сигнализации, более того – я здесь вырос. А гарпун я взял уже в доме. Я предупредил, что явлюсь за ним.
- Не могу здесь оставаться. Ещё сорвусь и убью твою мать, а тогда уж Майкрофт запытает меня до смерти.
- Ты должен здесь остаться, - Шерлок его буквально умолял, наклонившись к нему и в отчаянии ухватившись за руку. – Пожалуйста, пообещай мне, что дети останутся здесь. С матушкой можешь вообще не разговаривать, но обещай, что вы не уедете отсюда, пока мы не разберёмся с Мораном.
По спине Джона пробежал холодок при мысли, что он будет словно зверь, загнанный в ловушку, жить в доме, полном людей, которые лгали ему все эти месяцы, спокойно наблюдая за его страданиями. Но он больше не был свободным человеком. Из радионяни донеслось потрескивание, тихое хныканье, напомнившее ему (необходимо и достаточно) об этом факте.
Если бы речь шла только о Джоне, его уже бы не было в этом доме. Он бы хлопнул дверью ещё несколько часов назад. Правда, если бы речь шла лишь о нём самом, то едва ли Шерлок явился бы сюда ночью, и Джон продолжил бы влачить своё жалкое существование (если бы не умер раньше) в мечтах о бесплотном призраке.
Но хватит упиваться собственными страданиями. Джон Уотсон больше не один в целом мире – он отец, и безопасность его детей превыше всего.
- Хорошо, - проговорил он. – Хорошо, мы останемся здесь.
- Спасибо, - выдохнул Шерлок, его хватка ослабла, и Джон отстранился.
- Я делаю это не ради тебя, - сказал он холодно. – Я делаю это ради безопасности моих детей.
- Наших детей, Джон.
Конечно, это дети Холмса, а не Уотсона. Но Шерлок умер, и родились они при Джоне. В их свидетельствах о рождении Уотсон указан как отец. Так что технически это их дети, но злость и ревность, вспыхнувшие в Джоне, кричали, что Шерлок не заслуживает того, чтобы заявить на них свои права.
- Посмотрим, - произнёс Джон, заставляя себя отвернуться от жалобного лица супруга. Невероятно, но Холмс и на этот раз не возражал. Вдруг в голову доктора ударила другая мысль. – Притормози-ка, ты сказал – Ирен работает на Майкрофта? Это значит, что ты теперь с ним заодно?
- К сожалению, это так. Холодный расчёт. Как я уже говорил, у меня совершенно не было выбора.
Джон разинул рот: неужели этот незнакомец в его постели - его муж, восставший из мёртвых?
- И ты добровольно пошёл на сотрудничество с Майкрофтом?
- Не добровольно. Другого выхода не оставалось.
- Каким образом Майкрофт смог убедить тебя принять его помощь? – недоверчиво спросил Джон, глядя во все глаза на сидящего напротив мужчину с таким знакомым лицом, таким любимым, но таким измождённым и чужим. Шерлок воскрес, но… он стал совсем другим. Джон не узнавал в этом человеке с ужасной причёской и тёмными кругами вокруг глаз своего мужа.
Будь осторожен в своих желаниях, Джон Уотсон.
Но взгляд был всё тот же, шерлоковский, покровительственный и любящий, что одновременно бесило и приносило облегчение. Одна бровь высоко поднялась, чувственный рот неодобрительно изогнулся.
- Как бы ни был ужасен сам факт, но он мой брат, Джон. Он знает мои слабости лучше кого бы то ни было, лучше меня самого, и он не брезгует пользоваться этим знанием. Несколько месяцев назад он получил прекрасный рычаг давления на меня. Два рычага, заставивших меня пойти на сделку.
На Джона будто тонна кирпичей свалилась. «Двойняшки, - подумал он с яростью. – Он имеет в виду двойняшек».
Холмс растерянно и ищуще улыбался, следя за сменой выражений на лице супруга.
- Возможно, я жалок, Джон, но моего брата не могут остановить никакие соображения морали и этики, если орудие воздействия… говоря его же словами… окажется эффективным.