Лестрейд встал, чтобы принести ещё выпивки, и сотканная Уотсоном иллюзия рассеялась.
От Холмса-старшего пришло смс: «Четыре кружки, Джон, не больше. Приятно провести время». Недовольно ворча, он принял из рук Грега пиво и швырнул телефон на лавку. Инспектор ухмыльнулся, увидев это, и спросил:
- И кто это был?
- Майкрофт, - простонал Джон и сделал большой глоток. – Хренов докучливый мерзавец.
- Кажется, он действительно проявляет к тебе повышенный интерес.
- Ещё бы. Ведь я единственный оставшийся у него брат, верно? – с горечью сказал доктор. Лестрейд попытался скрыть волнение, но не смог. Этим он Шерлоку и нравился: инспектор был для него открытой книгой, не прятал свои мысли и эмоции, а когда пытался, то это просто не получалось. Более всего Шерлок терпеть не может (не мог…) лжецов, особенно заурядных.
Вдруг Джону стало стыдно. Инспектор ни в чём не виноват: он не поверил ни единому слову той лжи, которую Мориарти сумел внедрить в головы его подчинённых, он всего лишь делал свою работу. Впрочем, как и Донован. Пусть она неумная обидчивая дрянь, но как сержант полиции она должна была проверить свои подозрения, против кого они бы ни были направлены.
Но сам Лестрейд не снимал с себя ответственности за случившееся. Поэтому он вёл себя так скованно, теребил манжеты рубашки и крутил в руках кружку. Уотсону это не нравилось. Он не держал обиды на инспектора и не винил его ни в чём.
- Ты не виноват, - Джон не заметил, как сказал это вслух. Грег замер, глаза его на секунду округлились, но затем его лицо вновь стало дружелюбным и сдержанно-нейтральным.
- Джон…
- Я всё-таки выскажусь, хорошо? Ты не виноват, ты только исполнял свои обязанности. Я не… виню тебя или Салли, правда, - пожав плечами, он отпил из кружки. Перемежающийся тремор левой руки вернулся, и если доктор пытался его подавить, становилось только хуже. – Джим Мориарти был очень-очень умным человеком, и Шерлок… - голос ему отказал, едва Джон произнёс это имя. Он поставил пиво на стол, чтобы не расплескать его, - Шерлок тоже был очень-очень умён. И ты тут ни при чём.
- Мы должны были догадаться раньше, что происходит на самом деле, - возразил Грег. Никому из них не хотелось продолжать этот разговор, но всё же поговорить было необходимо. Джон нуждался в поддержке друга.
- И мне бы следовало, - сказал он то, что думал. Как же он не заметил и не понял! Но бесполезно было сейчас терзаться пустыми сожалениями. Не просто бесполезно – контрпродуктивно. – Я только… Я всего лишь хотел, чтобы ты знал, что дело не в тебе. И что я тебя не виню.
Лестрейд помолчал, затем коротко кивнул и отпил пива.
Уотсон смотрел в свою кружку. Он не знал, что ещё можно добавить к сказанному. Возможно, на сегодня все разговоры стоило свернуть. Попытаться восстановить дружеские отношения можно будет в следующий раз. Он уже был готов встать и, извинившись, уйти, но у Грега вдруг вырвался вопрос:
- Давно вы с ним… как бы сказать… Когда вы поженились?
Джон удивился и посмотрел прямо на приятеля: на щеках у того проступил румянец. Конечно, Лестрейд ничего не знал об этом до дня Падения. Они так и не поставили инспектора в известность. Уотсон поколебался, стоит ли теперь поднимать эту тему, но в глазах Грега было столько заботы и любопытства, что он напомнил сам себе: это единственный друг Шерлока во всём белом свете, кроме самого Джона. Возможно, он имеет право знать.
Детектив никогда не называл Лестрейда своим другом и даже обращение «коллега» умудрялся произносить оскорбительно, но Джон знал правду. Он всегда знал, когда Шерлок Холмс ударялся в самообман.
- Прости, если тебе тяжело об этом говорить…
- Всё в порядке, просто я удивился. Я забыл, что.. ну, ты понимаешь… что никто не знал.
Неуверенная улыбка появилась на лице Грега, и в ней было столько участия, что на душе у Джона потеплело, и он почувствовал прилив благодарности.
- Служащие Скотланд-Ярда порой отпускали шуточки в адрес вашей пары, но думаю, никто и мысли не допускал…
Доктор пожал плечами.
- Мы никому не сказали. Не потому… Мы не…
Джон Уотсон никогда и ни с кем не говорил о том, что происходит между ним и Шерлоком Холмсом, даже с самим Шерлоком. Им не нужно было специально обсуждать эту тему – не было необходимости. Шерлок поцеловал его, Джон не был против, и через четыре месяца доктор уже подписывал бумаги у регистратора под слегка нетерпеливым взглядом детектива, которого дома ждал неоконченный эксперимент. В качестве свидетелей выступили двое из холмсовской осведомительской сети бездомных. Всё произошло неожиданно, странно и идеально – в их понимании.
- Помнишь дело Карлигана? – Грег медленно покачал головой. Расследование было заурядным, но привело к погоне за убийцей по крышам через весь Кройдон. Неудивительно, что Лестрейд его не запомнил, но для Уотсона он стал незабываемым.
- Мы весь день носились по крышам за преступником, затем отправились домой, и вдруг он… поцеловал меня, - Джон вздрогнул, кровь прилила к его лицу. Вспоминать было мучительно, но вместе с тем сладостно. – Через четыре месяца мы официально оформили отношения. Это не… имело большого значения, - он нахмурился. Грег смотрел на него, как на подозрительный портфель, начинённый взрывчаткой. – Не так. Это было очень важное событие, феноменальное, огромное, но не могу сказать, что к нему вёл долгий и сложный путь. Просто… были мы. Был ОН. И это произошло.
Вдруг Грег протянул руку и крепко сжал запястье Джона. Лицо инспектора исказилось от боли, но доктору почему-то стало немного легче, совсем чуть-чуть, когда он увидел отражение собственных страданий в лице напротив.
Смерть Шерлока никто не оплакивал, будто она не стоила слёз. Майкрофт принял её стоически, а Селеста очень сдержанно – оба они принадлежали тому чопорному высшему свету, в котором прилюдно никто не уронит слезу по покойному брату, и даже по безвременно ушедшему сыну, пусть и в присутствии его овдовевшего супруга. Джон оплакивал Шерлока, но гораздо меньше, чем заслуживала такая потеря. Его горе было слишком глубоким почти для любых внешних проявлений – на слёзы не оставалось сил. И теперь было утешительно узнать, что кому-то ещё не хватает того непостижимого блистательного человека, каким был Шерлок Холмс.
Уотсон попытался улыбнуться.
- Эта свадьба ничего не изменила между нами. В больнице к пострадавшему допускают лишь ближайших родственников… ещё этот сумасшедший трастовый фонд… Не будь этой бюрократии, возможно, мы не стали бы ничего менять в нашей жизни.
- Ты любил его?
- Я любил его, он любил меня, но… Он ведь сказал мне эти слова лишь спустя две недели после подписания договора о партнёрстве. Дело не в словах, я и без них всё знал, но просто… просто это… были мы. Вот и всё. Мы были бы вместе до конца наших дней. На самом деле мы не обсуждали это, но и так было… понятно. По-другому просто быть не могло.
Грег покачал головой, на его лице боролись изумление, любопытство и сожаление.
- Я должен был сам понять, догадаться.
- С чего бы? – через боль улыбнулся Джон. – Он ведь не тискал меня публично. Мы бы сказали тебе первому, если бы хотели огласки.
- Да, я понимаю.
- Его мать устроила приём по случаю нашего бракосочетания в их фамильном поместье. Это было ужасно.
- У них есть поместье?
Джон засмеялся.
- Всегда было. Если Шерлок кажется тебе мажором, посмотрел бы ты на его мать и на другую родню.
- Представить не могу, чтобы кто-то мог выглядеть ещё шикарнее.