Когда-то Шерлок стал частью его жизни, затем бесследно исчез без единого слова благодарности и внезапно появился снова, прилипнув к инспектору и постоянно засовывая свой аристократический нос в его дела, и Лестрейд ничего не мог с этим поделать.
Чувство вины поглотило бы его полностью, если бы Грег мог себе его позволить. Ему следовало быть твёрже, следовало объяснить этому несносному человеку, что нельзя так себя вести с другими людьми, которые могут понять всё превратно. Ему следовало ожидать, что дело повернётся именно так, но он и представить себе не мог, что Шерлок будет готов умереть, чтобы спасти жизнь инспектора.
Естественно, он спасал также жизнь своего доктора, и, зная теперь всю предысторию их отношений, надо быть идиотом, чтобы не понять: этот человек пошёл бы на что угодно, абсолютно на всё – ради Джона Уотсона. Но если бы на кону стояла только жизнь Джона, то детектив мог бы просто забрать своего мужа (Джон овдовел до того, как Грег узнал о его статусе мужа – и это не укладывалось в голове) и скрыться с ним в неизвестном направлении. Если бы речь шла об одной жизни, возможно, этой трагедии не произошло бы.
Было бессмысленно теперь обдумывать эти возможности. Грег потерял счёт времени. Наверное, он даже задремал на солнышке, прислонившись к надгробью друга, а они несомненно были друзьями, пусть и не задумывались об этом специально.
Думы эти были бесполезны и бесплодны. Его ждал заваленный делами рабочий стол. Уотсон стремительно падал в бездну отчаяния. Лестрейд позвонил Холмсу-старшему вчера вечером, что делал только в самых крайних случаях. Шерлок мёртв и не воскреснет, а Грег должен был продолжать с этим жить, и не имело значения, что он чувствует по этому поводу.
Встав и отряхнув брюки, Грег положил одну руку на памятник и пробормотал: «Спасибо тебе, мальчик», - затем забрался в свою машину, не почувствовав никакого облегчения от визита на кладбище.
Больше он могилу не навещал. Он счёл, что лучше послужит памяти друга, опровергнув всю клевету о действиях Шерлока в каждом очерняющем его отчёте. Он не смог спасти его самого, но мог спасти его доброе имя – этому Грег посвятил всё своё время.
Причём, этим делом инспектор Лестрейд и занимался в тот самый момент, когда Шерлок Холмс, как проклятый неразменный пятак, вернулся в его кабинет через полтора года после объявленной смерти и публичных похорон с обручальным кольцом на пальце и под руку со сногсшибательно красивой женщиной с сомнительной репутацией.
********************************************
В первую очередь Лестрейд спросил:
- Джон знает?
Лицо Холмса омрачилось, когда он кивнул. Грег кивнул в ответ, подавив вздох, и ударил Шерлока по лицу ещё раз с такой силой, что от боли затряс рукой, а на скуле детектива остался большой яркий след.
- Всегда говорила, что об эти скулы можно порезаться, - усмехнулась Ирен, прошествовав через комнату на невероятно высоких каблуках, чтобы затем изящно усесться на стул напротив стола инспектора. – Если вы двое закончили ваши разборки, то позволю напомнить, Шерлок, мы крайне ограничены во времени.
- Мы закончили, инспектор, или ты желаешь врезать мне ещё раз?
- Нет, - фыркнул Грег, осторожно потирая кулак. – Нет, думаю, с тебя довольно. Господи, Шерлок, какой же ты мерзавец!
- Да, кажется, это становится моим постоянным прозвищем, - проворчал детектив, усаживаясь около своей спутницы. – Джон выкрикнул это слово наверное раз пятьдесят.
- Так тебе и надо, - проговорила Ирен. Холмс нахохлился. Лестрейд с интересом наблюдал за этой странной парой, продолжая разминать руку. Шерлок был готов к ещё более бурной встрече, но, возможно, он забыл принять в расчёт то обстоятельство, что Грег Лестрейд сталкивался с невероятными и невозможными фактами и явлениями в ежедневной профессиональной рутине.
- У нас нет времени, - ещё раз напомнила Ирен. Шерлок склонился над заваленным делами, будто руинами после землетрясения, столом инспектора, заставляя того сосредоточиться.
- Мне нужна твоя помощь, - сказал он настойчиво, не тратя слова на вступление. Лестрейд недоверчиво глянул на него и открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Холмс тут же прервал его, так как на споры решительно не было времени. – Джон с детьми в опасности, и мне нужна твоя помощь, чтобы защитить их. Я оказывал тебе множество одолжений на протяжении ряда лет и ничего не просил взамен, а теперь у меня нет времени на споры и выслушивания возражений или нотаций. Мне нужна лишь помощь. Ты её окажешь?
Грег откинулся на спинку кресла, закинул ноги на стол и поднял одну бровь, молча наблюдая за взволнованным Шерлоком, и через минуту закатил глаза.
- Мог бы и не спрашивать, болван. Что случилось?
- Я не могу объяснить подробно – на это нет времени. Преступная сеть Мориарти почти разрушена, но человек, который был его правой рукой, всё ещё силён и столь же безумен, как сам Джим. Мы устроили ловушку, в которую он должен прийти сам, но я хочу, чтобы ты поехал в Иствел на выходные и побыл с Джоном. На всякий случай. Ты сделаешь это?
- Я всё равно собирался вскоре их навестить, - огрызнулся Лестрейд. – В последний раз я их видел совсем крохами. Здесь у меня была полная запарка, и я не отказался бы повидать их сейчас, когда они делают первые шаги.
- Первые шаги? – голос Шерлока прервался. – Они не… они пока не умеют ходить, я уверен. (Боже, как тяжело, как больно быть не с ними. Он должен был знать о них всё, но Джон так и не позвал его – и это было больно.)
- Нет, конечно, пока не умеют, но скоро пойдут. Ползают они хорошо. И за ними отличный уход, - сказал Грег мягко, когда увидел на лице Шерлока страдание.
- О.
Лестрейд немного помолчал и спросил:
- Джон тебя прогнал, верно?
Холмс кивнул с несчастным видом. Вдруг Ирен сжала колено детектива, напоминая, что они должны придерживаться графика.
- Лишь на время, - проговорил Шерлок, не веря сам себе и не надеясь обмануть других. – В любом случае, я должен покончить с расследованием. Ты поедешь к нему? Я думаю, что… всё должно быть нормально, но раз я уже ошибся, и…
Инспектор выглядел потрясённым, когда с языка Холмса сорвались эти невероятные слова, но Шерлок не обратил на это внимания. Да, он уже ошибался. С самого начала он просчитался с Мориарти. Заблуждался относительно самого себя. Относительно Джона. Не мог просчитать действия Себастьяна Морана – и это беспокоило его больше всего. Не сталкиваясь ранее с этим человеком, детектив не знал, как его ухватить, а если Шерлок имел дело с тем, чего не понимает, то он впадал в ярость.
- Я всего лишь хочу, чтобы там была дополнительная пара рук, способная обеспечить его безопасность… и безопасность детей. Ты меня понимаешь?
Лестрейд не стал пользоваться благоприятным моментом. Перед ним открылись широкие возможности поиздеваться над Холмсом, осыпать его насмешками, но вместо этого он кивнул, опустил ноги на пол, выпрямился в кресле и посмотрел на детектива с участием и строгостью.
- Ты знаешь меня, Шерлок. Тебе известны мои приоритеты. Я присмотрю за Джоном и детьми, но ты должен пообещать мне не делать никаких глупостей. Я не вынесу, если ему вновь придётся тебя оплакивать. Это тебе понятно?
Холмс кивнул. Ирен также наклонила голову, по-видимому, удовлетворённая результатом переговоров, и хлопнула в ладоши, вставая.
- Мы должны идти, Шерлок.
- Да, - ответил он, поднимаясь, но никак не мог отвести глаз от лица Лестрейда. – Ты присмотришь за ними? Так, как присматривал за мной?
Они никогда не обсуждали ту сторону их знакомства, ни разу с тех пор, как Шерлок выбросил последние иглы и изменил образ жизни.