Он скрупулёзно фиксирует мельчайшие детали, жадно насыщаясь про запас каждой секундой и навсегда запечатлевая их в своей памяти. Пройдёт несколько минут, и Джон проснётся, потянется, оставит на подбородке скользящий поцелуй, а затем закажет ужин в индийском ресторане: шпинат с сыром, ягнёнка под соусом карри, тушёную в пряностях курицу, лепёшки с чесноком и лепёшки с сыром и фруктами, плов и столько закуски бхаджи, сколько, по его мнению, полагается двум взрослым мужчинам – заказ всегда один и тот же, без изменений. Надёжный, неизменный, предсказуемый Джон с его свитерами и коротко стриженными волосами, с привычкой по-армейски заправлять кровать, но обладающий невероятной способностью снова и снова удивлять Шерлока (Шерлока!) вопреки всякой очевидности. Он встанет с кровати, выскользнув из кольца ласковых рук, и отправится в душ. Шерлок вернётся к своему безвозвратно загубленному эксперименту, а Джон попытается заставить его съесть хоть немного карри.
Возможно, потом им позвонит Лестрейд, или же они уснут на диване за просмотром старых серий «Звёздного пути» - и эти минуты тоже будут незабываемыми, но не такими идеальными, как эти объятия сразу после близости, когда Шерлоку не хочется ничего другого – лишь прижимать к себе Джона, его Джона с простреленным плечом и реагирующей на смену погоды ногой, его Джона с гусиными лапками морщин вокруг глаз и непонятной привязанностью к жутким свитерам, этого странного человека, который выглядел, как самый скучный и заурядный житель планеты и должен был быть таким, но оказался полной противоположностью и притягивал детектива сильнее, чем расследование десятого уровня сложности, даже когда спал. Шерлок коснулся губами волос Джона и глубоко вдохнул, как будто таким образом он смог бы навсегда удержать этого тёплого и расслабленного человека так близко и тесно прижатым к груди, что Шерлок сам не мог понять и почувствовать границу между их телами, и даже между их лёгкими.
Через несколько минут всё изменится, доктор встанет, а детектив вернётся к эксперименту, потому Шерлок тщательно фиксировал всё, что мог уловить, чтобы запомнить навсегда эти мгновения полной безмятежности, тепла и любви. Шерлок Холмс не ожидал, что сможет так любить, более того – он старался не полюбить больше никогда, но явился Джон Уотсон со своими свитерами и гусиными лапками вокруг глаз, с кривой улыбкой и беспокоящей его ногой и сшиб Холмса с ног, отправил в нокдаун и заполнил собой всё его существо. Шерлок с такой силой любил и берёг своего супруга, как никого другого на всём белом свете. Ему хватило нескольких секунд, проведённых в тишине и покое, чтобы в полной мере оценить свои чувства и их источник, и он взял от этих объятий всё – от этих идеальных тихих минут острого, почти ранящего счастья, - чтобы насладиться ими сполна и сохранить в памяти навечно. Он едва успел закончить изучение шрама на плече Джона чуткими пальцами, запоминая малейшие оттенки ощущений, как тот зашевелился, зевнул и поцеловал его в подбородок, одновременно протянув руку за телефоном. Шерлок улыбнулся, накинул на себя простыню и вернулся к микроскопу.
Минуты всеобъемлющего счастья остались позади, но их он будет помнить всегда.
***********************************************************
Ирен Адлер сидела за рабочим столом, поглаживая пальцами края ноутбука. Офис был строгим, белым и современным, с очень высокими потолками, окнами-витринами и огромным диваном-трансформером. Всё было сделано в точности по её указаниям, и она чувствовала себя полностью в своей тарелке.
Ирен обосновалась здесь, в этой клоаке, заполонённой высокооплачиваемыми рабочими и собственниками с невысоким доходом, но место расположения не имело никакого значения – важны были размеры проходящих через фирму денежных потоков и презентабельный фасад. Она пользовалась этим офисом много лет. В своё время в нём было заключено множество сомнительных сделок при её непосредственном участии, и теперь она использовала это место как идеально подходящее для расставленной западни и единственное возможное при всех их текущих проблемах и ограничениях.
Основной её проблемой был Шерлок Холмс и та буря, в центре которой он находился. Сначала Ирен сотрудничала с ним по принуждению - у неё просто не было выбора, хотя она сразу была в некоторой степени заинтригована. Майкрофт Холмс буквально наложил руку на все её дела, и ей пришлось стать инструментом в руках Большого Брата по присмотру за младшим. Но через несколько месяцев Ирен обнаружила, что помогает Шерлоку не потому, что преследует собственные деловые и прочие интересы, но с большой охотой и желанием.
Она узнала о консультирующем детективе и мешала исполнению его планов задолго до того, как встретилась с ним лично. Но если бы она была честна сама с собой – а обычно так и было, ведь ей слишком много приходилось лгать другим, и самообман не стоил затраченных на него усилий – если бы она была совершенно искренней, то призналась бы самой себе, что с момента их встречи Шерлок Холмс из мишени превратился во врага, в её основного противника.
Она никогда не пыталась вычислить его отношение к ней, но подозревала, что это нечто среднее между досадой и уважением, мелькнувшими в его глазах, когда она предстала перед ним обнажённой посреди гостиной в особняке в Белгравии. Ему хватило двух секунд, чтобы понять, с кем он имеет дело, и выработать план действий, после чего их умы немедленно вступили в одну из самых блестящих за всю её жизнь словесных и психологических битв – вернее, это была не битва, а дуэль.
Она не лгала, когда говорила, что поимела бы его прямо на столе в его гостиной, но тогда уже было очевидно, как всецело он увлечён невзрачным зауряднейшим коротышкой доктором, который таскался за ним повсюду, как хвостик, и не спускал с него глаз. Тогда, будучи знакомыми всего три месяца, детектив и его блоггер ещё не подозревали о неотвратимой силе притяжения, существовавшей между ними, которую опытный и внимательный взгляд со стороны не мог не заметить.
С самого начала Шерлок завоевал её уважение, которым она удостаивала очень немногих людей. Сидя в своём строгом белом офисе в Мильтон Кейнс, превосходно маскирующем своё истинное назначение, Ирен Адлер была вынуждена признаться себе, что после многих месяцев совместной слежки и погонь по всей Британии она не просто уважает Шерлока Холмса – она ему симпатизирует.
Характер Ирен не располагал к появлению чувств, родственных дружбе или к тому её подобию, которое возникло в их с Шерлоком отношениях и которое заставляло её беспокоиться за него. Если бы у неё было время разобраться в природе своих переживаний, то она, несомненно, устроила бы себе выволочку.
Но она не могла не сочувствовать ему. Конечно, его грубость и высокомерие остались при нём, а также жестокость и насмешки - внешне ничего не изменилось, но с начала их совместной деятельности Ирен была непоколебимо убеждена, что Шерлок, с которым она провела эти месяцы в чрезмерно тесном соседстве, разительно отличается от того Шерлока, которого она увидела при первой встрече.