- Малыш Джонни! Выходи, поиграем, Джонни. Я знаю, ты прячешься где-то неподалёку. Ты же не думаешь, что сможешь улизнуть от меня, верно? Я перехитрил твоего муженька, знаешь ли. Этого даже Джиму не удалось, а я смог. Знаешь, почему?
Уотсон зажмурился. Инспектор раздражённо фыркнул и поудобнее перехватил свой зиг-зауэр.
- Потому что он глупеет, когда дело касается тебя, малыш Джонни. А когда ты обзавёлся его детьми, он стал ещё глупее. Ты не представляешь, как весело было наблюдать последние несколько месяцев за тем, как он мечется, будто курица с отрубленной головой. Жаль, Джим не видел. Спасибо тебе, Джонни, что ты лишаешь его разума. Иначе у меня не было бы никаких шансов.
- Я убью его, - пробормотал Уотсон. Лестрейд промолчал, но в знак полной солидарности крепче стиснул зубы.
- Я иду тебя искать, Джонни. Как ни беги, от меня не спрячешься!
Раздался выстрел, треск и скрежет, после чего красный индикатор на радионяне, стоящей у ноги доктора, погас. Связь пропала.
И снова им оставалось лишь ждать. Джон почувствовал, как ветер овевает его голову, а в отдалении рвутся бомбы и стрекочут вертолёты, сливаясь в музыку боя. Он попытался незаметно отогнать это наваждение. Нельзя поддаваться фантазиям, надо оставаться при полном рассудке, потому что сейчас происходит самое важное сражение всей его жизни, и нет никаких сомнений, что через несколько минут его противник обнаружит, где спрятаны дети, его беспомощные малыши, и он не должен этого допустить. И если для того, чтобы покончить с Мораном, придётся заплатить собственной жизнью, он сделает это с радостью.
Усилием воли он заставил себя успокоиться и встал плечо в плечо с Грегом, оставив его по левую руку; оба нацелились прямо на дверь, соединяющую эту комнату с остальным домом, и напряжённо замерли во вновь окутавшей их тишине.
Долго ждать им не пришлось.
Мощная рука толкнула дверь, и петли громко заскрипели, но это не остановило незваного гостя. Здоровяк под два метра ростом шагнул в комнату. Лунный свет очертил так долго остававшееся никому не известным лицо, и Джон с трудом напомнил себе, что это не фильм ужасов, а реальность, и именно этот человек угрожал его детям, его мужу, его друзьям и ему самому.
Как только Моран увидел их, стоящими напротив двери с оружием в руках, он криво улыбнулся и взмахнул висящим у него через плечо карабином.
- Привет, мальчики.
В его голосе слышны самодовольство и насмешка, будто для него всё это было не более чем занятной игрой. Словно он не сомневался, что застанет их именно здесь. Одной рукой Полковник сжимал любимую игрушку Рози – огромного плюшевого кролика, - ухватив его за задние лапы. Глаза были выдраны, вместо передних лап зияли дыры, из которых высовывалась набивка.
Уостон решил, что с него довольно.
Он не помнил, как нажал на спусковой крючок, но точно знал, что Лестрейд выстрелил с ним секунда в секунду, и звук от двух пистолетных выстрелов показался слишком громким.
Моран осел на пол; одна пуля вошла в голову, другая в сердце. Не верилось, что выматывающая погоня длиной в несколько месяцев закончится вот так просто и эффективно. Джон повернул голову и улыбнулся другу, но Грег не улыбнулся ему в ответ. Инспектор упал, прижимая руку к бедру, и у доктора внутри всё похолодело от ужаса.
- Этот ублюдок успел спустить курок, когда падал, - простонал Грег сквозь стиснутые зубы. Джон наклонился к нему и разорвал штанину. Пуля глубоко вошла в мышцу бедра, и было очевидно, что без хирургических инструментов извлечь её не удастся. Кровь толчками выходила из раны. Лестрейд шипел от боли.
- Задета чёртова артерия, - с проклятием произнёс Джон, быстро извлекая телефон из кармана и нажимая цифру два на быстром наборе.
- Майкрофт, - сказал он резко. – Грег ранен. Нет, в бедро. Его срочно нужно отвезти в больницу. Нет, у нас нет столько времени, отправьте хренов вертолёт, да что угодно, но чтобы нас доставили в больницу немедленно. И пришлите кого-нибудь, кто позаботится о теле Морана. Прямо сейчас. Пусть уберут его так быстро, как только возможно.
Он отшвырнул телефон на диван, оторвал от рубашки полоску ткани и быстро наложил давящую повязку выше места ранения.
- Всё будет хорошо, скоро будешь в больнице.
- Твою ж мать, больно-то как, - промычал Лестрейд.
- Чего ещё ждать от пули, - проговорил доктор в оцепенении. Одной рукой он проверял пульс на запястье Грега, другой, как мог, прижимал место ранения. Ему случалось видеть, как менее крепкие люди, чем инспектор Грегори Лестрейд, выживали в более тяжёлых случаях, но глубокое беспокойство, страх, чувство вины и адреналиновое возбуждение смешались в гремучую смесь эмоций, буквально оглушающую его.
Шум подлетающего вертолёта и запах крови, сочащейся между пальцами, отбросили Джона на три года в прошлое, в жару и песок, и он инстинктивно сощурил глаза, будто оберегая их от несуществующего ветра пустыни. Он так и ждал, что где-то позади вот-вот начнут рваться бомбы, и скрючился, чтобы попытаться уберечься от них, но рука Грега вцепилась в его запястье, прогоняя фантом.
- Отставить, Уотсон. Будь здесь, со мной, а не в этой трёклятой пустыне.
- Блядь. Я этого дерьма на жизнь вперёд нахлебался, - с жаром сказал Джон. Инспектор было засмеялся, но скривился и начал браниться. Костяшки пальцев побелели, когда он впился ногтями в запястье друга. – Прижми, - велел ему доктор. – Прижми так крепко, как только сможешь, я быстро. Я должен впустить бригаду скорой помощи и рассказать Селесте и Аннет, что здесь произошло. Ладно?
Лестрейд кивнул, Уотсон вскочил на ноги, бросился к французскому окну и распахнул его настежь. У владельцев замков и поместий есть определённое преимущество, подумалось Джону: полно места, где можно приземлиться вертолёту. Он криком подозвал высаживающуюся бригаду и указал им, где находится раненый, затем побежал в лабораторию, где Селеста и Аннет прятались вместе с детьми. У него было время лишь на торопливые объяснения, а затем он оторвался от сына и дочери, подавив желание схватить их в охапку, но всё же провёл осмотр перепачканными в крови руками, хотя было очевидно, что дети не могли пострадать, и бегом направился к вертолёту, в который уже грузили инспектора.
- Я лечу с вами, - сообщил Уотсон врачу; тот прищурился, но возражать не стал. Джон запрыгнул в вертолёт с лёгкостью опытного человека и устроился рядом с другом, который из последних сил старался не потерять сознание. Он остановил блуждающий взгляд на Джоне и спросил:
- А ты не собираешься остаться и дождаться Шерлока?
- Не у Шерлока сейчас пуля в бедре, - коротко ответил Уотсон. Ему и в голову не пришло покинуть Лестрейда сейчас. Слава небесам, у них с Шерлоком вся жизнь впереди, и будет время во всём разобраться. Сейчас его главной задачей было убедиться, что Грег проживёт достаточно, чтобы вволю понянчить их близнецов.
- Я уверен, Майкрофт и Селеста всё объяснят, если только он сам не вычислит. Я хочу лишь убедиться, что ты не умрёшь по дороге в больницу и что всё будет хорошо.
- Как скажете, доктор, - попытался пошутить Грег, и улыбка едва тронула его губы. – От винта.
Когда вертолёт, покачиваясь, оторвался от земли, Джон мрачно улыбнулся, закатал рукава и взялся за дело.
****************************************************
Лёжа на кровати в комнате, в которой прошло его детство, Шерлок чувствовал, как под ним разверзается бездна.
Он не мигая смотрел в потолок и ощущал, как тяжесть охватывает все его члены, всё тело, и сердце, и мозг, и как он падает в бездонную пропасть, хотя под ним была твёрдая кровать, но он мог лишь беспомощно, слепо и без попытки сопротивления падать, и падать, и падать.