Вес шкатулки приятно и знакомо тяжелил руку. Можно открыть её и прогнать скуку одним прикосновением прохладной иглы, которое унесёт его прочь из реальности, от этой проклятой жары, и на место хандры придут пленительные грёзы, вызванные смешавшимся с кровью наркотиком. В этой шкатулке таится множество ярких миров, и Шерлок держит её в руках, рассматривая её с вызовом.
Джон уехал на два дня в Шотландию на какой-то обязательный семинар. Шерлок раз пять просматривал прогноз погоды для Эдинбурга и дико завидовал благотворным 18 градусам, в то время как сам был вынужден париться в этой бане. Праздность делала его больным от головы до пят.
Потому он извлёк шкатулку из тайника, находящегося на самом виду, - из мало используемого стола под мойкой – ощупал её внимательным взглядом, довольный самой возможностью обладания средством занять чем-нибудь изнывающий мозг.
Он сам себе казался Пандорой, держащей в руках ящик с чем-то неведомым и всесильным. Нужно всего лишь открыть его. Достаточно лишь решиться. Он не сходил с места четыре часа, пребывая в колебаниях и сомнениях. На улице машина выстрелила выхлопными газами, но Шерлок даже не дрогнул - только откинул волосы со лба.
Тяжёлая палисандровая шкатулка была инкрустирована вишней. Изящная серебряная защёлка холодила пальцы. Он не запирал её, чтобы не усиливать искушение. Он держал её на всякий случай, в качестве последнего средства.
Горячий воздух был тяжёлым и влажным, казалось, он даже светился в подкравшихся сумерках. Эта тропическая жара была совершенно противоестественной. Лондон не принимал её – все чувства Шерлока кричали об этом. Лондон стонал и содрогался, цепенея; звуки умирали; малейшее движение в такую жару было пыткой, и Шерлок ненавидел всё это, да ещё Джон оставил его в одиночестве; и под рукой есть средство, чтобы впасть в забытье, и почему бы, в конце концов, им не воспользоваться?
Но Джон вернётся. Шерлок уверен в этом, он знает это так же точно, как то, что на руках у него по пять пальцев. Джон никогда его не покинет насовсем: об этом говорит обручальное кольцо на его пальце, его поцелуи, которые он почти ощущает на шее и губах, состояние его правой ноги. Вздыхая, Шерлок щёлкнул замком и откинул крышку шкатулки, глядя чудовищам Пандоры в лицо.
Закатный луч солнца золотил хирургическую сталь и играл на ампуле с прозрачной жидкостью, преломляясь в ней и посылая радужные зайчики по всей стене. Но Шерлок их не замечал – он остановился взглядом на шприце, покусывая нижнюю губу. С его лба сорвалась капля пота и упала на красный атлас, которым ларец был обит изнутри.
У него зависимость. Он прекрасно это осознавал. Он понял это уже в шестнадцать, когда впервые выкурил сигарету с травкой, украденную из сумки наставника по латинскому языку.
Джон будет отсутствовать ещё два дня. Он не должен ни о чём узнать. Как было бы восхитительно уснуть прямо сейчас и проснуться одновременно с возвращением Джона, перескочив через бесконечное, изводящее зноем ожидание.
Это так легко, так потрясающе просто – погрузить шприц в склянку, набрать кристально-прозрачную жидкую дозу освобождения и с наслаждением впрыснуть её в широкую голубую вену на сгибе локтя. Он может сделать это идеально, даже следа укола не останется. Джон бы ни за что не догадался.
Внезапно, будто испугавшись, Шерлок со стуком захлопнул крышку шкатулки и перебросил её на стол. Он вжался в спинку дивана, обхватив руками колени. Проклятый ларец будто следил за ним. А он не спускал полных ужаса широко распахнутых глаз с проклятого ящика Пандоры.
Вокруг него воцарилась жара. Шерлок не мог даже пошевелиться. Палисандровый ларчик буквально пригвоздил его к месту, не отводя от детектива внимательных глаз. Если он двинется с места, то шкатулка одержит над ним верх, и впервые за очень-очень долгое время он не хотел сдаваться.
Шерлок и ларец гипнотизируют друг друга, и воздух между ними гудит от высокого напряжения, как рой пчёл, заставляя задыхаться от удушливого зноя и влажности. Сейчас он чувствует лишь удушающую жару и коварный призыв шкатулки, подмигивающей ему с кофейного столика. Он настолько глух к внешнему миру, что пропустил шум подъехавшего такси и звук ключа, поворачиваемого в замочной скважине знакомой рукой, и уверенные, хотя и усталые, шаги на лестнице.
И только когда на плечо легла тёплая рука, он услышал голос Джона, пробившийся через невыносимую палящую жару в его мозг.
- Шерлок, что случилось? Эй, посмотри на меня, дуралей, в чём дело? Да ты весь мокрый! Чем ты тут занимался?
Сильные руки обхватили его лицо и заставили отвернуться от шкатулки, и на секунду Шерлока охватила паника, но затем он сфокусировался на лице Джона.
- Ты мираж? – прозвучал идиотский вопрос, и доктор засмеялся, но его глаза остались серьёзными.
- Ты вообще пил воду с момента моего отъезда? – спросил он ворчливо. Шерлок наморщил лоб, но так и не смог ответить на вопрос. – Нет, думаю, не пил. Возможно, ты отключился и довёл себя до теплового удара. В самом деле, Шерлок.
Лицо и руки Уотсона куда-то исчезли, и Холмс быстро взглянул на ларчик, чтобы убедиться, что он на месте.
- Так, выпей это, - руки мужа – такие чудесные руки, но сейчас чересчур горячие, всегда желанные, но в этот момент их тепло может убить – настойчиво заставили его взять стакан воды. – Выпей это, Шерлок, маленькими глотками.
Шерлок подчинился, затем принял ещё один стакан и вновь позволил Джону прервать его зрительный контакт со шкатулкой, когда тот отлепил супруга от дивана и раздел до белья. Через несколько секунд Шерлок обнаружил, что стоит под душем, а рядом с ним находится Джон, поддерживающий его одной рукой в вертикальном положении, а другой рукой брызгающий на него тепловатой водой.
Шерлок прикрыл глаза и прислонился к прохладному кафелю, думая про себя, что состоит в браке с гением. Через некоторое время доктор сделал воду холоднее и направил струи на голову мужа так, чтобы вода сбегала по волосам и спине. Шерлок с облегчением простонал:
- Джон Уотсон, ты гений.
Джон фыркнул и толкнул его в бок.
- Предполагалось, что гений здесь ты. На самом деле я подозревал, что нельзя тебя оставлять без присмотра. Я уехал на два дня – и ты довёл себя до теплового удара. Невероятно. Хорошо ещё, что я вернулся пораньше.
Холмс разлепил веки и всмотрелся в своего супруга; в груди всколыхнулась нежность и быстро разнеслась с кровью по всему телу, давая такое облегчение, какое не мог подарить ни один наркотик.
- Ты чудо, - прошептал Шерлок. – Моё чудо. Я скучал по тебе.
- Ты всё-таки ненормальный, - проговорил Джон, улыбнувшись и обняв мужа за талию. – Я тоже по тебе скучал. Семинар был скучный, я никак не мог сосредоточиться, а когда я сказал представительнице оргкомитета, что всего несколько месяцев назад вступил в брак, она спросила, что же я потерял в Шотландии, если мог бы провести это время дома с женой в Лондоне в единственные за весь год дни, когда никому в голову не придёт ходить в одежде.
Холодная вода приятно заструилась по лицу Шерлока, когда он запрокинул голову и рассмеялся. Джон накрыл губами его слегка затвердевший сосок, и Шерлок затрепетал от удовольствия. Ему казалось, что он парит в небесах, но самым лучшим было чувство уверенности, что Джон крепко его держит и не даёт оторваться от земли навсегда.
- И что же ты на это ответил? – проурчал он низким вибрирующим голосом, и теперь по спине Уотсона пробежала дрожь, заставив его вцепиться в тело любовника.