Почти всё лежало так, как было оставлено Уотсоном на момент его поспешного отъезда. На краю кофейного столика возвышалась стопка детской одежды, из которой малыши давно выросли; рядом с графиком кормления младенцев выстроился ряд пустых бутылочек. Джон отпустил руку мужа и пересёк комнату, поднял жалюзи и распахнул окно, чтобы впустить свежий воздух. Когда он обернулся, Шерлок стоял посреди гостиной, озираясь с нечитаемым выражением лица.
- Всё в порядке?
- Странно, но я не верил до конца в то, что когда-нибудь вернусь сюда, - тихо проговорил детектив. – Естественно, я планировал возвращение, но не ожидал, что это действительно мне удастся.
- Нам придётся поработать над твоим умением строить планы, дорогой, - пошутил доктор. Он стянул с дивана чехол и свернул его в узел, чтобы после отнести в прачечную. – Порой оно никуда не годится.
- Хммм, возможно, - согласился Шерлок, но Джон и не подумал принять его слова за чистую монету. – Эй! Куда подевался Гектор?
- Ты имеешь в виду череп, в который спрятал фальшивую прощальную записку? – не удержался Уотсон от шпильки. Холмс окинул его суровым взглядом, и доктор, закатив глаза, указал на одну из тумбочек внизу книжного шкафа.
- Я подумал, что детям не годится расти под присмотром черепа.
- Точное и подробное знание анатомии немаловажно, Джон. Не вижу ничего плохого, если они приобщатся к этому с младых ногтей.
- Господи, в этом доме вместо правил будет чёрт знает что, не так ли? Наша семья будет школьной притчей во языцех, и другие родители запретят своим детям играть с нашими.
Шерлок улыбнулся ему через плечо, и Джон снова закатил глаза, понимая, что его шутка недалека от истины.
Через несколько минут доктор снял с мебели все простыни, извлёк из-под раковины на кухне большой мешок и принялся набивать его разным мусором, валяющимся по всей квартире.
- Надо будет обзавестись всякими штуковинами для защиты от детей, - сказал он, не прерывая уборки. Шерлок пристально осматривал стопку книг, приобретённых Джоном после исчезновения супруга. Почти все они были об уходе за детьми, кроме одной или двух - о том, как справиться с горем от невосполнимой утраты, которые Уотсон не выбросил сразу, потому что их подарили друзья с самыми лучшими, но тщетными намерениями. – Они вот-вот начнут ходить, а Рози и сейчас тащит в рот всё, до чего может дотянуться.
Детектив оставил книги и начал изучать стопку одежды для новорождённых, так рассматривая и ощупывая розовый комбинезончик, будто был немного напуган его крохотными размерами.
- Хм, значит, никаких экспериментов в гостиной?
- Разумеется, особенно опасных или проводимых с использованием кислот и щелочей, - подтвердил доктор. – По крайней мере, до тех пор, пока дети не станут значительно старше.
- Не переживай, Джон. Я уже поговорил с Майкрофтом, и он согласился переделать 221 С в лабораторию в счёт оказываемых мною на протяжении последних девяти месяцев услуг.
- В самом деле?
Шерлок отложил детскую одежду и посмотрел на мужа, поджав губы.
- Да, Джон. Я не могу пообещать, что всегда буду понимать, что мне делать с детьми, но я никогда не подвергну их какой-либо опасности осознанно, - глаза его сузились и буквально сканировали супруга сверху донизу. Доктор поёжился под знакомым вычисляющим взглядом. Он постарался прогнать с лица все мысли и эмоции, но Холмс встрепенулся, быстро подошёл к Уотсону и взял в свои руки его лицо. – Ты беспокоишься, что они мне быстро наскучат. И ты беспокоишься, что мне станет скучно с тобой. Джон. Неужели мне совершенно нельзя доверять?
- Ну, что ты, Шерлок, всё не так. Любой с первого взгляда поймёт, что они завладели тобой полностью, я только… раньше ты не задумывался о таком, это было лишь моим решением, и ты не должен… - Уотсону не удалось продолжить. Холмс внезапно наклонился и крепко поцеловал его. Джон вздохнул, но его руки поднялись и обвились вокруг мужа, и оба они рухнули на диван, сплетаясь друг с другом.
- Я хочу тебя, Джон Уотсон, - сказал Шерлок, прикусывая губы возлюбленного. – Я хочу тебя всего; я хочу вскрыть тебя и подержать твои органы в своих руках; я хочу отведать твой мозг; я хочу разобраться, наконец, что же делает тебя таким уникальным и бесконечно привлекательным в моих глазах. Я хочу, чтобы ты всегда был в поле моего зрения. Я хочу, чтобы только моё имя срывалось с твоих губ вплоть до того дня, когда мы оба умрём. Ты никогда не наскучишь мне, никогда. И больше не смей так думать.
Эти слова электрическим током пробежали по позвоночнику Джона, и он дёрнулся, придавленный мужем, чтобы впиться жадным поцелуем в желанные губы, но Шерлок отпрянул и пристально посмотрел на него.
- И не вздумай допустить хоть на одну секунду, что моя одержимость подаренными тобой детьми меньше, чем одержимость тобой.
- Детей подарил тебе Майкрофт, - поправил его Джон, почти не дыша. Острые, как бритвы, и холодные, как льдины, глаза Шерлока вновь сузились.
- Нет, ты дал их мне. Тебе хватило храбрости сделать этот выбор. Ты – ты был настолько смел, чтобы воспользоваться той возможностью, которую я бы сходу отбросил, а это было лучшее из всего, что случилось со мной за всю жизнь, Джон, исключая встречу с тобой.
Джон освободил руки от хватки Шерлока и притянул его к себе для поцелуя, больше похожего на борьбу, чем на ласку. В течение пяти безумных дней с момента их воссоединения у них не было и пяти минут, чтобы побыть вместе наедине: они носились в больницу и обратно, давали подробнейшие выматывающие показания майкрофтовым прихвостням; не сговариваясь, оба противились любым попыткам уложить спать малышей вне пределов немедленной досягаемости. Джон невыносимо желал мужа с того самого момента, как только вернулся в Иствел и был стиснут в объятиях Шерлока Холмса.
- В самом деле, Джон? На диване? – Холмс тихо засмеялся, забираясь руками под рубашку супруга и жадно водя руками по его груди.
- На диване, на кровати, да хоть на кухонном столе – плевать, но я хочу тебя немедленно, - зарычал Джон, далеко не нежно прикусывая артерию на длинной соблазнительной шее. Шерлок тихо застонал и отодвинулся, начав сбрасывать одежду со всей возможной скоростью. Уотсон нетерпеливо наблюдал, как постепенно обнажается бледная кожа, и ухватил мужа за бока, приподнимая его так, чтобы помочь снять брюки. Тело детектива было испещрено новыми шрамами, которых доктор раньше не видел. Джон медленно провёл большим пальцем по одному из них, самому устрашающему, проходящему через бедро жуткой меткой. Однажды он разложит партнёра на кровати и вынудит его рассказать историю каждого из этих шрамов, а затем, возможно, Шерлок позволит оставить ещё один шрам, несмываемое тавро, знак абсолютно принадлежности Уотсону. Усмехаясь, он оттолкнулся и сел, чтобы оставить на шраме следы зубов, и Шерлок задрожал в предвкушении, запустив руки в волосы Джона.
- Разденься, Джон, - выдавил он, хватая ртом воздух. Доктор оставил ещё один укус и откинулся на диван, выпутываясь из одежды.
- Боже, я хочу тебя, - сказал Уотсон, разглядывая нависающего над ним Холмса, лёжа между его неловко опирающимися на диван коленями. – Всегда хотел и всегда буду хотеть. Видел бы ты себя со стороны! – приподнявшись на локтях, он влажно поцеловал впалый живот Шерлока и мысленно взял на заметку, что надо будет настоять на усиленном питании, если так и дальше будет продолжаться. Затем он прижался губами к головке возбуждённого члена и протянул руку, чтобы провести пальцами между ягодиц любимого.