Я целую ее в лоб, не обращая внимания на запах рвоты, исходящий от нее. В моей жизни бывало и похуже. Я наливаю стакан воды и выдавливаю немного зубной пасты на ее зубную щетку.
— Вот, открой, — говорю я, поднося зубную щетку к ее рту.
Она корчит мне рожицу и выхватывает щетку у меня из рук.
— Ты не будешь чистить мне зубы. Я не инвалид.
— Нет, но ты моя. Если я захочу помочь тебе почистить зубы, я помогу.
— Не-а, этого не произойдет. — Она встает и опирается на стойку, пока чистит зубы. Я спускаю воду в унитазе и закрываю крышку, чтобы присесть и понаблюдать за ней.
— Ты действительно самое красивое создание, которое я когда-либо видел. Ты знаешь это? — честно говорю я ей. Она стоит рядом, одетая только в одну из моих футболок. Я вижу, как вздымается ее грудь, как соски натягивают хлопок. Длинные рыжие локоны разметались по спине.
— Правда, прямо сейчас? Ты так думаешь? Я потная и воняю, как ведро креветок на солнце.
— Это неважно. Ты все равно самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.
— Спасибо? — спрашивает она.
— Давай, надень штаны. — Я оглядываю ее. — И лифчик. Тебе нужно попытаться что-нибудь съесть.
— Ну почему я должна одеваться, чтобы пойти позавтракать? — капризничает она.
— Потому что мне не хочется вырывать глаза каждому гребаному солдату под моим началом, когда они не смогут не пялиться на тебя, а они точно будут пялиться, если ты выйдешь в одной только футболке.
Холли закатывает глаза.
— Ты не вырвал бы им глаза за то, что они смотрят на меня. Это слишком драматично и психованно, Ти.
— Ну, Dolcezza, я думаю, ты замужем за драматичным и психопатичным мужчиной. — Я шлепаю ее по заднице и вывожу из ванной.
Глава восемнадцатая
Холли
Мы с Ти входим в столовую, рука об руку. Я все еще чувствую себя отвратительно и предпочла бы остаться в постели. Там полно народу. Анжелика и Изабелла, Нео и его отец, а также Глория. Я вытаращиваю глаза. Мама Ти здесь. Она вскакивает и практически бежит к нам. Я выпускаю его руку, думая, что она направляется к нему, но, к моему удивлению, она обхватывает меня руками. Она говорит что-то на итальянском языке, который я не могу понять.
— Ма, по-английски, — делает резкое замечание Тео.
— Все в порядке. Мне нравится, как это звучит. — Я пожимаю плечами, когда Глория отстраняется.
— Спасибо. — Она целует меня в обе щеки, а затем переходит к сыну и делает то же самое. — Тео, ты выглядишь худым. Тебе нужно поесть. Иди, садись, — говорит она.
Приятно быть в кругу семьи, хотя я не могу не пожелать, чтобы Райли была здесь. Было бы здорово, если бы она помогла мне с выбором мебели для нового дома. Ей бы это понравилось.
— Какие у тебя планы на сегодня, Холли? Мы должны пойти в спа-салон. Ты заслуживаешь того, чтобы расслабиться и побаловать себя.
— Пусть спа-салон приедет к нам домой, мама. Сегодня вам нельзя выходить, — отвечает Ти, прежде чем я успеваю ответить.
— Почему я не могу выйти? — возмущаюсь я. Можно подумать, он уже знает, что когда он мне что-то запрещает, это только заставляет меня хотеть сделать это еще больше.
— Потому что я так сказал. Сегодня никто не выйдет из дома. — Тео оглядывает всех сидящих за столом. — Мы поговорим об этом позже, — говорит он мне на ухо. Я не пытаюсь спорить или высказывать ему свои мысли. Я подожду, пока мы не окажемся за закрытыми дверями. Вместо этого я ковыряюсь в куче еды, которую он положил передо мной. Тошнота, похоже, прошла, и я испытываю жуткий голод.
— Мы с Иззи возвращаемся в Италию сегодня вечером, — говорит Анжелика, нарушая тишину.
Ти поднимает голову.
— Ты уверена, что это безопасно?
Анжелика пожимает плечами.
— У Иззи школа. Она не может столько пропускать.
— Так пусть ее школа пришлет ей задания. Она может делать их отсюда, — приказывает он.
— Тео, ей нужна стабильность, друзья, учителя. Я не буду обучать ее на дому.
— Я могу позаниматься с ней. Я имею в виду, если ты решишь задержаться здесь. Я могу помочь ей со школьными заданиями, — предлагаю я. Мне ведь больше нечем заняться. У меня также есть ощущение, что Ти либо не готов к их отъезду, либо есть другая причина, по которой он хочет, чтобы они остались. В любом случае я всегда буду поддерживать своего мужа. Его рука опускается на мое колено под столом.
— Видишь, все решилось. Холли — лучший учитель из всех, кого я знаю. — Ти гордо улыбается.
— Я единственный учитель, которого ты знаешь. Верно?
— Неважно. Все равно ты лучшая, Dolcezza.
— Хорошо, я позвоню в ее школу и узнаю, что можно сделать. Но это не навсегда. В конце концов нам придется вернуться в Италию.
— Конечно, — соглашается Ти с Анжеликой. — Dolcezza, мне нужно сделать несколько звонков. Я буду в кабинете. Тебе что-нибудь нужно?
— Я в порядке. Думаю, я пойду и немного полежу. — Я все еще слаба, и после того, как столько съела, меня потянуло в сон.
— Что не так? — Он осматривает меня с ног до головы, как будто пытается увидеть что-то, чего не видит никто другой.
— Все хорошо. Я просто чувствую слабость. Не переживай, со мной все в порядке.
— Хорошо. Позвони, если что-то понадобится. — Он нежно целует меня, задерживается на мгновение, молча наблюдая за мной, и выходит из комнаты, уводя следом за собой Нео и его дядю Гейба.
Я просыпаюсь и беру телефон с прикроватной тумбочки. Сейчас одиннадцать утра. Я проспала три часа. Хотя собиралась прилечь на несколько минут. Я мысленно проверяю свои ощущения. Меня не тошнит, так что это плюс. Когда я проснулась сегодня утром, мне пришлось бежать в ванную. Я очень надеюсь, что это не будет происходить каждый день. Я терпеть не могу болеть. Не думаю, что это кому-то нравится, но я этого не выношу.
Я выползаю из постели и иду в душ, решив привести себя в более презентабельный вид, даже если я никуда не собираюсь. В шкафу я нахожу еще одно облегающее платье-футляр; оно изумрудно-зеленого цвета. Интересно, как долго я еще смогу влезать в эти платья? Я собираюсь перемерить их все, пока еще могу.
Спустившись вниз, я направляюсь на кухню. Наверняка где-то в этом доме спрятано немного кофе, до которого Тео еще не добрался. Я прочитала о том, сколько кофе можно пить во время беременности. Мне не нужно полностью отказываться от него. Мой муж ведет себя нелепо.
— Миссис Валентино, могу я вам что-нибудь предложить? — спрашивает молодая девушка в форме горничной.