- Все дело в верном образе жизни, - заметил Вилли.
- В праведном, - кивнул Таррант. - У вас такая же молниеносная реакция, Модести?
- Может быть, теперь да. Но мне пришлось очень поработать над собой. А Вилли получил все в готовом виде.
- Это еще бабушка надвое сказала, - покачал головой Вилли. - Когда дело принимает серьезный оборот, Принцесса бывает и побыстрее меня. А это самое главное.
После того как Вилли поработал с ножами, Модести перешла к тиру для стрельбы из лука. Минут двадцать она работала в поте лица сперва с фиберглассовым луком, потом с луком из дерева и пластмассы и наконец со стальным трубчатым луком, который можно было сложить, превратив в трубочку длиной восемь дюймов. Этот лук стрелял тонкими металлическими стрелами, состоявшими из сборных секций.
Теперь Модести упражнялась с пистолетами и револьверами. После кольта наступила очередь "магнума" сорок первого калибра. Модести стала стрелять по движущимся мишеням - Вилли придумал и смастерил устройство, запускавшее по нажатии кнопки глиняных голубей, которые пролетали у задней части тира.
Когда Модести отстрелялась, Вилли унес оружие в свою мастерскую в задней части строения, чтобы потом разобрать и хорошенько почистить пистолеты и револьверы.
- В высшей степени интересно и поучительно, - заметил Таррант, подозрительно косясь на большой поролоновый борцовский ковер в центре зала. Его внезапно посетило какое-то неловкое тревожное чувство. - Ну что, на сегодня все? - с надеждой в голосе спросил он.
- Нет, сейчас начинается часть программы, которая вам может прийтись не по вкусу, - ответила Модести. - Сначала небольшая разминка, а потом самое главное. Боевые единоборства...
Модести подошла к разновысоким брусьям; подпрыгнув, ухватилась за верхнюю перекладину и начала работать на снаряде, выказывая сноровку опытной гимнастки.
Смотреть на то, как она ловко и ритмично выполняет движения, было просто наслаждением. Вилли, появившийся из мастерской, остановился и стал наблюдать. Впрочем, в его взгляде не было ни теплоты, ни любования. Он следил за ней критическим взором специалиста.
Когда Модести спрыгнула с брусьев, ее место занял Вилли Гарвин. У него конечно же не было кошачьей женственной грации Модести, зато он действовал быстро и четко, словно отлично отлаженная машина. Модести наблюдала за ним с тем же выражением придирчивого знатока, с каким совсем недавно следил за ней Вилли.
Таррант почувствовал резкую перемену в атмосфере. Сейчас в помещении царила жесткая сосредоточенность, не имевшая ничего общего с дружеской непринужденностью, характерной для сегодняшнего утра.
Таррант вспомнил о том, как он и Модести ждали Вилли у Риверсайд-клуба. Мимо них к первой лунке не торопясь двинулась четверка мужчин. Все они поросли жирком благополучия и давно ушедшей молодости, но в их манере держаться была повелительность давних членов этого заведения.
Они задержались, окинув Модести взглядом, и один из них неодобрительно пробормотал:
- Новый член?
Таррант ожидал от Модести достойного отпора, но она с любопытством посмотрела на джентльменов и коротко ответила:
- Гость.
- Что?
- Гость мистера Гарвина.
- Что-то не знаю такого, - фыркнул толстяк. Четверка двинулась дальше. Таррант, охваченный жаркой волной неудовольствия, попытался было что-то сказать, но Модести легко тронула его за рукав со словами:
- Не стоит... Они даже забавны. Настоящие ходячие карикатуры.
Таррант посмотрел мимо нее и увидел, как из дверей появился Вилли Гарвин. Таррант не мог понять, слышал ли он разговор, но так или иначе Вилли смотрел вслед четверке, и на его лице появилось странное выражение. Он снова исчез в здании клуба.
- Да, они не из тех, к кому Вилли питает слабость, - обратился Таррант к Модести.
- Мы играли здесь всего пару раз, потому как это недалеко от "Мельницы", но вообще-то в основном здесь симпатичные люди. А ослов можно встретить всюду. - Она оглянулась на здание и сказала: - Уж не знаю, что это Вилли там делает, но пойдемте пока к метке. Пару минут спустя Вилли снова появился на улице. Он оставил в раздевалке свой пиджак, и теперь на нем была темно-синяя рубашка с коротким рукавом, какие любят надевать военные. Над нагрудным кармашком виднелся ряд орденских ленточек, а на голове у него красовалась оранжевая фуражка на несколько размеров меньше, чем следовало бы. Он чуть втянул щеки и насупился, выглядя лет на десять старше.
- О Боже, - сказала Модести и, как показалось Тарранту, тихо хихикнула. - На него нынче накатило.
- Где он раздобыл эту фуражку и эти ленточки? - тревожно прошептал Таррант.
- Лучше не спрашивайте!
Четверка толстяков наносила разминочные удары у метки, когда появился Вилли. Они уставились на него с удивлением, вскоре сменившимся тревогой.
- Доброе утро, мэм! - обратился Вилли к Модести, касаясь рукой своего головного убора. Он говорил с интонациями старого военного служаки.
- Доброе утро, майор, - отозвалась Модести, и в ее голосе появились вульгарные интонации. - Ну, а как поживает наша маленькая женщина?
- Это просто какой-то ужас. - Вилли подозрительно покосился на четверых у метки, словно они могли подслушать что-то крайне важное. - У нее прямо какая-то мания. Насчет того, чтобы переплыть Ла-Манш. - Он замолчал, ожидая, когда первый из четырех джентльменов обратит внимание на свой мяч и нанесет удар. Удар оказался прескверным.
- Слышала, - кивнула Модести. - Бутончик мне об этом рассказывал.
- Нахальный щенок! - отозвался Вилли. - Это все он ее накручивает.
- Вернее, тренирует? На днях я видела их с жестянкой какого-то жира, которым они себя обмазывают.
В возникшем молчании второй толстяк запустил свой мяч в "бурьян".
- Кто кого обмазывал? - насупился еще сильнее Вилли.
- Те, кто переплывает Ла-Манш. Чтобы не замерзнуть.
- А! - буркнул Вилли и погрузился в мрачные раздумья. Тем временем третий мастер гольфа нанес совсем уже жалкий Удар.
- Но вообще-то на ней никакого жира я не заметил, - буркнул Вилли. Сдается мне, она еще и в воду-то не входила.
- Не входила в воду?