- Естественно.
Он взял из ее пальцев сигарету, затушил в пепельнице, стоявшей у нее на коленях, и, переставив пепельницу на столик, передвинулся ближе, не выпуская ее руки.
- Дела давно минувших дней, - сказал он, потом свободной рукой сбросил с Модести халат. Его пальцы коснулись ее лба, щек, шеи и двинулись вниз, к груди.
Модести почувствовала, как у нее сладко заломило все тело, но тотчас же усилием воли приказала себе собраться, перерезав все нити чувств и воспоминаний.
Майк оглядывал ее тело.
- Да, ты повзрослела, - задумчиво сказал он.
- Я и тогда была взрослой, Майк. Посмотри хорошенько на меня... Нет, на лицо... - Она уставилась на него в упор и произнесла медленно и четко: Не сейчас.
- Да? - В его голосе звучало только удивление, но не обида.
- В чем же дело?
- Есть несколько причин. Во-первых, мне так хочется. Во-вторых, сейчас не время. В-третьих, я не играю в игры, когда предстоит работа.
- Работа?
- Говорят тебе, я потеряла целое состояние и теперь хочу заработать новое...
- Вот, значит, как? - Его брови взметнулись вверх. Модести не пошевелилась, не оказала ни малейшего сопротивления, и рука Майка так и осталась там, где ее застигли слова Модести. Прошло несколько секунд. Модести, по-прежнему глядя на Майка, проговорила:
- Через неделю я буду в Лиссабоне, коль скоро все пойдет по плану. Тогда, если у тебя найдется время, приезжай, может, у меня появится повод отпраздновать удачу.
Он убрал ладонь с ее груди, вернул халат в исходное положение потом, уронив руки на колени, с улыбкой посмотрел на нее.
- Когда уезжаешь отсюда? - спросил он.
- Пока толком сама не знаю. Наверно, завтра вечером. Позвони утром, может, встретимся за ланчем.
- Непременно.
- Спокойной ночи, Майк.
Он встал. Высокий, красивый, двигавшийся с удивительной грацией... У окна он обернулся:
- Спокойной ночи, радость моя.
Зашуршали шторы, щелкнула задвижка, и Майк Дельгадо исчез.
Модести расслабилась. Затем взяла телефон, набрала номер администрации.
- Да... Я попрошу машину через сорок пять минут. Еду в аэропорт. Через полчаса пришлите человека за моим багажом. И еще я хочу знать расписание полетов из бейрутского аэропорта.
Она положила трубку, вылезла из постели и начала опустошать ящики гардероба. Надо было начинать паковаться. Конечно, имело бы смысл намекнуть Майку, что у нее наклевывается какая-то работа, но это также было сопряжено с немалым риском. Майк может заинтересоваться, и тогда уж постарается извлечь из этого пользу для себя. Поэтому сейчас необходимо поскорее исчезнуть, улететь первым же самолетом, не очень далеко. А неделю спустя они увидятся в Лиссабоне. Прошло десять минут.
Ее сумки и чемоданы были сложены, на кровати лежала дорожная одежда: легкий костюм, свежий лифчик и колготки. Кроме того, она решила надеть туфли без каблуков.
Еще оставалось время, чтобы быстро принять душ. Уже натягивая шапочку, Модести вспомнила не без досады, что в ванной оставались лишь крохи мыла, и что она позабыла сказать об этом горничной. Она открыла свою сумку и вытащила оттуда большой подарочный набор фирмы "Герлен", полученный ею от Вилли две недели назад.
Подарки от Вилли перестали ее удивлять, и она давно оставила все попытки протестовать. Но этот подарок несколько озадачил Модести. Вообще-то Вилли любил разные занятные штучки. Так, из Америки он привез ей "дерринджер", сделанный в шестидесятых годах прошлого века, а также "вильямсон" сорок первого калибра с ручкой слоновой кости и золотыми пластинками, украшенными затейливой резьбой. Этот же набор поразил ее именно своей ординарностью.
Направляясь в ванную, она машинально отметила, что набор тяжеловат, но сейчас голова ее была занята другим, и Модести лишь слегка удивилась, когда, открыв коробку, обнаружила в ней всего-навсего два небольших куска мыла, жестянку с тальком, да какой-то одеколон. Но коробка показалась ей глубже, чем следовало бы. Тогда она вытащила из-под картонки кусок мыла.
Модести наладила душ, но как только струя воды коснулась ее тела, в ванной зазвучала мелодия, сопровождаемая переливчатым арпеджио. Она удивленно обернулась. Звуки доносились из коробки "Герлена".
После небольшой паузы бархатный голос диктора возвестил:
- А теперь для всех опрятных людей исполняется музыка "Купайтесь на здоровье!".
Модести рассмеялась и, не спуская глаз с коробки, выключила душ. Голос принадлежал Вилли, который, когда отбрасывал свой кокни, прекрасно умел имитировать любую речь.
Снова зазвучал оркестр, исполнявший "Полонез" Шопена.
В конце четвертого такта послышалось журчание спускавшейся в ванне воды, которое удивительным образом вплеталось в мелодию, составляя с ней гармоничное целое. Вилли использовал принцип "говорящей скрипки" или "говорящего фортепьяно", когда голос, проходя через микрофон, модулирует звуки, издаваемые инструментом, в результате чего музыка приобретает странный "фантастический" характер. Вилли же вместо человеческого голоса использовал разнообразные шумовые эффекты ритмическое шуршание губки, бульканье убегающей воды, попискивание резиновой утки - все звуки ритуала омовения были умело вплетены в мелодию шопеновского "Полонеза".
Модести стояла чуть наклонив голову, касаясь рукой крана, внимательно вслушиваясь в этот необыкновенный концерт, дабы не упустить ни одной детали. Время от времени ее сотрясали приступы смеха и в глазах плясали радостные огоньки. Она пыталась понять, сколько же времени ушло у Вилли на то, чтобы придумать и осуществить на практике все это. Концерт длился минуты две, потом что-то резко щелкнуло, и наступила тишина.
Модести вздохнула и решила, что как-нибудь надо проиграть этот концерт Тарранту. Он по достоинству оценит работу Вилли. Она снова включила дуги и подставила под струю свое отдохнувшее тело. Болезненно-томительное напряжение, вызванное появлением Майка Дельгадо, исчезло без следа, смытое смехом, приятным сюрпризом и хорошими воспоминаниями.
Она подумала о Вилли. Послезавтра ему предстояло оказаться в Руане на операционном столе Жоржа Бриссо. Да, его ожидали малоприятные два часа, но это было необходимо.
Десять минут спустя она сидела на кровати одетая и вникала в расписание бейрутского аэропорта, а ночной портье спускался с ее чемоданами.