- А если нам не удастся позвонить?
- Тогда это станет уже моей проблемой. Я буду находиться в постоянной близости...
- Вы действуете в одиночку? - резко спросила Модести.
- Да.
Она смягчилась и, приветствуя эту реплику одними глазами, спокойно сказала:
- Вы действительно должны неплохо знать свое дело, мистер Фрейзер.
- Я порой ошибался, мисс Блейз, но, возможно, гораздо реже, чем многие мои коллеги.
Она улыбнулась. Фрейзер вспомнил, что Таррант рассказывал ему о ее чудесной улыбке, вернее, пытался поделиться своими впечатлениями. Эта улыбка возникала откуда-то из самых глубин ее "я" и поражала своей задушевностью и открытостью.
- Гораздо реже, чем многие, - повторила Модести. - Да, это неплохо, мистер Фрейзер. - Она взяла со стола белую шапочку, и ее лицо снова стало серьезным. - Но это все, так сказать, теория. А практика может оказаться весьма грустной. Так, к нам вообще никто может и не обратиться. Или же вы, не дай бог, совершите одну из ваших редких ошибок и потеряете нас. - Она говорила ровно, без какого-либо желания обидеть. - Если это случится и если нам представится шанс передать информацию о себе на каком-то отрезке нашего пути, что нам нужно будет сделать?
- Если вы отправите телеграмму в Корпус милосердия, в Лондоне, она дойдет до нас.
- Корпус милосердия?
- Ассоциация добровольцев-спасателей. Международная организация. Она готова оказать экстренную помощь в чрезвычайных ситуациях. Наводнения, землетрясения, эпидемии и так далее. Причем в любой точке земного шара.
- Но ваш отдел с ней тесно связан?
- Да. Все сообщения сначала поступают к нам. Впрочем, большинство из них настоящие. Наши люди пользуются этой крышей только в случае крайней необходимости.
- Но мы не сможем носить с собой все необходимое для шифровки. Нам придется пользоваться каким-то условным текстом.
- Да. Но пусть это вас не волнует. У нас в отделе все поймут. Главное, подпишитесь "доктор Рампол".
Модести встала, надела шапочку, скинула белые сандалии. У нее были крепкие ступни, немножко широковатые, чтобы их можно было счесть элегантными, но тем не менее весьма неплохой формы. Ноги путешественницы, отметил про себя Фрейзер. Он вспомнил рассказ Тарранта о том, как Модести Блейз прошла пешком от Греции до Персии, когда ей не было и одиннадцати. Причем прошла босиком.
Модести подошла со спины к Вилли, пихнула его в воду и нырнула следом. Они начали заплыв, проходя дистанцию от одного конца бассейна до другого и обратно. Кроль Вилли со стороны мог показаться тяжеловатым, но в пловце чувствовались мощь и выносливость. Стиль Модести в принципе мало отличался от манеры плавать Вилли, хоть и был немного помягче.
Фрейзер подумал, что, похоже, один из них учил плавать другого. За проведенные вместе годы они умело делились приобретенными навыками.
Внезапно где-то поблизости затрещал телефон. Они, как по команде, прекратили заплыв, и Модести сказала:
- Я подойду. Наверно, это Конти насчет примерки.
Она в два приема доплыла до борта бассейна, набросив на себя халат, прошла через лужайку во дворик и скрылась в доме.
Телефон умолк. Вилли Гарвин снова стал неторопливо демонстрировать свой кроль. Три минуты спустя из дома вышла Модести. Она бросила халат на стул рядом с Фрейзером и налила ему еще соку.
- Выпейте-ка, - сказала она. - По-моему, вы действительно перегрелись. У вас бледный вид.
- Уайтхолловская бледность.
- Может быть. Но надо пить больше жидкости. А таблетки можете не принимать.
- Спасибо.
Модести опять нырнула в бассейн. Фрейзер заметил, что она поравнялась с Вилли, и они снова поплыли рядом, работая руками и ногами с удивительной синхронностью.
Туда-сюда, туда-сюда сновали пловцы, и ритм их движений усыплял Фрейзера. Он подумал, что Модести, пожалуй, права. Он действительно перегрелся. У него закружилась голова. В бассейне оказалось четверо пловцов. Странно... Фрейзер прикрыл глаза...
Модести задержалась у края бассейна и сказала:
- Вилли...
Он встал, стряхивая воду с волос.
- Мы прошли только полмили, Принцесса, - начал он. - Я-то думал...
Он осекся. Он никогда не видел у нее на лице такого выражения. В нем была смесь ярости и потрясения, горькой обиды на себя и растерянности. Он быстро метнул взгляд на распростершегося в шезлонге Фрейзера.
- Он без сознания. - В голосе Модести чувствовалось напряжение. - Я дала ему таблетку.
Она вылезла из бассейна, Вилли за ней.
- Кто звонил? - спросил он.
- Мужской голос. Незнакомый... - Модести помолчала и добавила: Вилли, они похитили Люсиль.
- Люсиль? - Какое-то мгновение Вилли пристально смотрел в одну точку, судя по всему, прокручивая в мозгу множество разных вариантов, как это делала она десять минут назад. Когда Вилли снова посмотрел на нее, в его глазах она увидела смерть.
- Вот, стало быть, как они решили сыграть? - произнес он, и его голос чуть дрогнул. - Мы-то подготовились выслушать вежливое приглашение. Но нас не приглашают. Нам приказывают.
- Судя по всему, нам действительно приказывают. Не понимаю, как и когда они захватили ее.
- Сегодня у них в школе отдых на пляже, у моря...
- Тогда все, конечно, просто. Могли увезти ее на катере.
- Опять Герас?
- Нет. - Она уверенно покачала головой. - Это те, кто нас интересует. А их интересуем мы.
- Что тебе сказал тот тип по телефону?
- Сказал, что они взяли Люсиль. Что мне надо позвонить в школу и сообщить, что Люсиль почувствовала себя плохо, и ее отвезли домой на такси. И еще он велел нам с тобой быть на углу рю Мексик и рю ле Виньи ровно через час. Никаких фокусов. Взять по одному чемодану. Тот, кто нас подберет, понятия не имеет, где Люсиль.
- Неплохо. - Вилли потер ладонью лоб. - Ты позвонила в ее школу?
- Позвонила.
- Ну а по голосу ты не поняла, кто это звонил?
- Нет. Говорил по-английски с иностранным акцентом. Это может быть кто угодно. Никаких следов. Никаких нитей.
Вилли прижал руки к волосам, выжимая воду, потом сказал:
- Господи, Боже мой...