Воинственный пыл Брунига давно угас. На его лице было только смущение, смешанное с подозрительностью. Он встал, осторожно ступил на ногу, сделал шаг, другой. Он слегка хромал.
- Ну как?
Он снова посмотрел на Модести, но теперь уже от подозрительности не осталось и следа.
- Вроде ничего, - медленно произнес он. - Скоро все будет в порядке.
Модести резко обернулась к круглолицему.
- Тебе было смешно. Ты готов сразиться с Брунигом?
Он посмотрел на нее угрюмо, подумал, потом отрицательно покачал головой.
- Отлично. Больше не смейся над теми, кто сильней тебя. - Направляясь к двери барака, она покосилась на Брунига. Он по-прежнему тяжело дышал, но на его лице больше не было враждебности. Она осадила его, напомнив, что не он теперь главный, но в то же время не превратила его в парию. После нее он оставался самым авторитетным. Теперь она собиралась это подтвердить.
Повернувшись в дверях, она посмотрела на собравшихся. Ей не пришлось особенно повышать голос: вокруг сделалось очень тихо.
- Бойцы из других подразделений могут уйти, - сказала Модести.
Толпа зашевелилась, послышался легкий гул голосов, и вскоре она начала редеть.
- Бруниг, ты знаешь, кто тут кто. Отправь чужих подальше. Я хочу, чтобы, кроме нас, тут больше никого не было.
- Нас, - отметил Дельгадо. - Отлично придумано. Теперь она, конечно, уже их победила. Он покосился на Либманна, который стоял, опершись на радиатор джипа, и тихо спросил:
- Годится?
Либманн повернулся к нему, и на мгновение в его пустых глазах появилось что-то похожее на интерес. Он чуть заметно кивнул.
Бруниг между тем, хромая, обходил собравшихся, время от времени отдавая короткие распоряжения. Наконец он подошел к Модести.
- Все в порядке. Остались только наши... - Он неуверенно замолчал, не зная, как к ней обращаться.
- Меня зовут Блейз, - она сделала паузу и продолжила. - В течение двадцати четырех часов я пойму, что здесь к чему, и мы начнем работать. Сейчас я хочу знать одно: довольны ли вы условиями?
Последние слова Модести заставили Либманна напрячься. Наступила пауза, потом кто-то сказал с американским акцентом:
- Жалобы могут запросто привести к тому, что тебя сочтут непригодным.
- Я буду непригодным командиром, если не удостоверюсь, что вы готовитесь в нормальных условиях. Говорите, что вас не устраивает.
- Выпивка, - отозвался другой голос, на сей раз с шотландским акцентом.
- Каков ваш паек?
- Бутылка в неделю на человека. Мне этого и на один день мало...
- Отставить. Норма достаточная. Чтобы больше я об этом не слышала. Она окинула взглядом подразделение. - Что-нибудь еще?
- Охрана взлетно-посадочной полосы и хозяйственные работы, - снова заговорил американец, - нам достается нарядов в два раза больше, чем другим.
Модести посмотрела на Либманна в упор и спросила:
- Почему?
Прежде чем ответить, он промедлил секунду-другую. Дельгадо не без удовольствия отметил, что этот вопрос застал Либманна врасплох.
- До сегодняшнего дня это подразделение не было окончательно сформировано и проходило лишь общую подготовку, - холодно сказал Либманн. Естественно, им пришлось выполнять больший объем дежурств и хозяйственных работ.
- Теперь мы сформировались окончательно. Кто распределяет все наряды?
- Я. Можете подать мне рапорт.
- Считайте, что уже это сделала. Если за двадцать четыре часа ситуация не изменится, я буду вынуждена поставить в известность Карца.
- Это будет неразумным шагом.
- Может быть. Впрочем, может быть, неразумно отвлекать боевое подразделение от усиленной подготовки. Так или иначе, я не сомневаюсь, Карц примет разумное решение.
Впервые Дельгадо увидел улыбку Либманна. Это был оскал мертвеца. Либманна захлестнула волна эмоций, что было для него редкостью. Это, скорее всего, дала о себе знать ярость или страх, или смесь и того и другого, но так или иначе, это доставило ему своеобразное удовольствие, поскольку всерьез затронуло его душевные струны.
- Мы разберемся, - пообещал Либманн, сел в джип, и машина уехала. Но бойцы подразделения "Р" не обратили на это никакого внимания. Они с интересом изучали своего нового руководителя.
Модести посмотрела вслед джипу, сухо улыбнулась и сказала:
- Ну что ж, мы немножко расшевелили этого мерзавца. В ответ раздался смех и одобрительный гул. Модести посмотрела на лица своих подчиненных и поняла, что добилась их уважения и той лояльности, на которую они вообще были способны. Судя по всему, между ними установились какие-то связи, хотя прочными их назвать было трудно. Это были настоящие головорезы, думавшие только о себе и собственной выгоде со всеми вытекающими последствиями.
Модести не испытывала к ним никаких симпатий. Она понимала, что стоит ей хоть немного ослабить хватку, и они набросятся на нее, словно львы и тигры на оплошавшего укротителя. Но в их первом и очень важном столкновении она одержала безусловную победу, а кроме того, сумела создать ощущение единства. Они сделали первый совместный шаг по маршруту, который был им с Вилли неизвестен, как и сам пункт назначения. Пока трудно было прийти к каким-либо выводам. Они с Вилли заранее договорились об этом. Не следует проявлять поспешности, лучше постараться хорошо сыграть роли, навязанные им противником, и надеяться на то, что капризная фортуна проявит к ним благосклонность.
- Теперь послушайте меня, - сказала Модести, - и причем внимательно. Я не полная идиотка. Я прекрасно понимаю, какие проблемы может создать появление среди вас женщины. Кое-кто из вас, возможно, строит на этот счет определенные планы, лелеет надежды, а потому я вам заранее сообщаю: тот, кто всерьез рассчитывает меня поиметь, лучше пусть сразу об этом забудет. Пока мы делаем дело, об этом не может быть и речи, и вообще, это все не про вас.
Эти слова несколько ослабили напряженность, ощущавшуюся в атмосфере. Модести продолжала:
- Мы будем работать, причем до седьмого пота, так что у вас просто не останется сил для прочих подвигов. А если и останутся, то, как я понимаю, для этих целей существует здесь сераль.
- Это как и виски, - печально произнес американский голос. - Паек для нас слишком мал. Ведь мы большие мальчики. - Эта реплика вызвала веселый гомон.