Чу коротко рассмеялся. Близнецы увеличили темп натиска. Снова Модести выбросила вперед рукав, только на этот раз манжетой вперед. Чу не сделал попытки увернуться. Манжета ударила его в висок, словно кнут, и тотчас же с его губ сорвался стон, и он зашатался.
Только Гарвин понимал, что случилось. В манжету была вшита полоса свинца длиной в семь дюймов, шириной в два с половиной, а толщиной в одну шестнадцатую дюйма. Но теперь это был квадратный дюйм металла, который Модести сплющила, пока держала рукав за манжету и швыряла в лицо Лока безобидный тряпичный конец.
Чу получил удар по виску куском свинца весом в добрые полфунта. Когда он зашатался и чуть не рухнул оземь, его брат также потерял равновесие.
Снова взметнулся рукав, и кусок свинца угодил в лицо Локу. Амфитеатр наполнился удивленными возгласами, причем в этих звуках ощущались нотки тревоги.
Еще дважды свинцовый комок попадал в цель, причем не со всего размаху - так было бы трудно ударить точно, но все равно четырехногое и двуглавое существо после этого угощения остолбенело топталось, пошатываясь.
Наконец отчаянно взметнувшаяся рука в металлической перчатке поймала конец рукава и вцепилась в него мертвой хваткой. Модести отпустила рукав и ринулась в атаку между внутренних рук скрепленных железом братьев. Она приблизилась почти вплотную, едва не касаясь лицом кожаного оплечья. Затем она выбросила в стороны руки, согнула кисти, и бритые головы Близнецов со звонким стуком ударились одна о другу. Модести проворно отскочила назад. Близнецы шатались, колени их подгибались, они с трудом удерживались на ногах. Модести схватила Лока за запястье, потянула, отчего шатающиеся братья описали полукруг.
Теперь уже они оказались спиной к пропасти. Модести прыгнула, обхватив каждого рукой за горло, упираясь подошвами в поясницы.
На какое-то мгновение возникла неподвижная сцена, потом Близнецы рухнули разом, плечи Модести коснулись поверхности арены. Она оттолкнулась руками и ногами, напрягая до предела мускулы бедер.
Это был обратный бросок от живота. Близнецы, описав дугу, перелетели и через нее, и через край обрыва и грохнулись на камни с высоты двадцати футов.
На это аудитория отозвалась ревом, который вскоре превратился в глухой ропот. Арена была так устроена, что никто, кроме Карца и его помощников, не видел, что случилось с Близнецами.
Модести медленно поднялась на ноги, подошла к краю обрыва и посмотрела вниз. Цепь, соединявшая братьев, лопнула, и Близнецы оказались разъединенными. Лок, похоже, сломал себе позвоночник, но тем не менее, извиваясь, дюйм за дюймом он подползал к брату, который лежал на спине, неестественно подвернув под себя ногу. Глаза его были открыты.
Лок нашарил камень величиной с грейпфрут и занес его над братом.
- Ты сволочь, - прошипел Чу. - Ты...
Но тут камень врезался ему в череп. Лок пронзительно взвизгнул, выражая тем самым звериную радость, и его бритая голова поникла. Он тоже был мертв.
Модести повернулась и двинулась к центру арены, с трудом переставляя ноги. Ее спина сильно пострадала от этого финального броска через себя. Половина ее лица была в жутком состоянии, а голова раскалывалась от боли. Она чувствовала себя полностью истощенной этим долгим и страшным поединком. Она смотрела на Карца и его офицеров. Те превратились в изваяния.
Но теперь, после всего случившегося, наступал самый страшный и непредсказуемый момент...
Карц повернул голову и посмотрел на Хамида.
- Расстрелять, - сказал он, и впервые те, кто знал его, услышали в его голосе волнение.
Хамид стал снимать с плеча свою любимую винтовку М-16. Вилли Гарвин крепче взялся за рукоятку ножа. Он вперил взгляд в шею Карца, куда должен был полететь первый нож, и громко крикнул:
- Это успеется. Расстреляем. Перед тем как двинемся в бой. Зачем раньше времени резать телку, если можно использовать ее в нашем сарае?
Карц повернул голову и бросил на Вилли свой каменный взгляд. Вилли выдержал его, не опустив глаза.
- Не один ли хрен, Карц? - угрюмо произнес он. - Пуля - слишком большая честь для этой стервы. Лучше поставить ее в стойло, пусть парни позабавятся...
По амфитеатру прокатился одобрительный гул, и в этих возгласах смешалось много эмоций - возбуждение, сексуальное желание, подсознательная гордость за аутсайдера, который победил вопреки всем прогнозам, надежда, что кому-то из них удастся овладеть этой фантастической женщиной. Счастливчики обязательно поделятся своими впечатлениями, начнутся сравнения, дискуссии, в общем, жизнь получит новое измерение. Ну а у них с Модести возникнет столь необходимый тайм-аут.
И кроме того, в этом гуле чувствовался вызов начальству. Солдаты хотели, чтобы все вышло так, как предложил Гарвин.
Либманн безошибочно различил эти тревожные нотки. Он не сомневался, что и Карц не остался к ним глух. Кроме того, Карц оказался как никогда в трудном положении. Близнецы погибли. Блейз тоже вышла из игры. Войско могло потерять тот необходимый для победы настрой, на который ушло так много времени и сил. Карц не мог допустить взрыва недовольства на этой стадии подготовки. У него и так хватало проблем с оставшимися без вожаков подразделениями.
Карц продолжал сохранять невозмутимость. Затем он медленно кивнул.
- Предложение Гарвина вполне приемлемо, - изрек он. Затем обернулся уже к Либманну и сказал: - Нужно принять дополнительные предосторожности. Эта женщина способна на все. Проследите, чтобы не возникло никаких осложнений. Иначе наши планы могут оказаться под ударом.
Рука Вилли Гарвина соскользнула с рукоятки ножа.
Представление продолжалось.
Глава 18
- Ничего! Когда я с ней закончу, она проснется, - сказал Вилли Гарвин.
Он сдавал карты с той ловкостью, которая достигается долгой практикой. На сегодня все учения закончились, и он сидел в одном из бараков подразделения и играл в карты со своими солдатами.
- Сомневаюсь, амиго, - отозвался Гамарра. Это был крупный боливиец с запавшими глазами и тонкогубым ртом. Половина левого уха отсутствовала: он потерял его в пьяной драке в одном из южноамериканских портовых баров. Он обернулся к блондину с недовольным лицом, который лежал на кровати неподалеку от стола в центре барака. - Верно я говорю, Вацек?