Выбрать главу

Теперь самолет шел над лесистой местностью вокруг озера. Здесь уже было настолько просторно, что даже большой транспортный самолет мог вполне развернуться и набрать высоту.

Вилли позволил себе немного расслабиться и оглянулся через плечо. Модести сидела, прислонившись к переборке у открытой двери, что вела в кабину. На руке у плеча белела повязка, и она завязывала концы второй рукой и зубами. Но кровь продолжала идти, и загорелое лицо Модести теперь приобрело восковой оттенок. Большой желтый синяк на одной стороне лица выделялся сейчас особенно четко, а распухшие губы казались бесцветными. Да, "магнум" сорок четвертого калибра обладал страшной убойной силой.

Модести усилием воли заставила себя улыбнуться, обнажив сломанный зуб. С большим трудом она пробралась в кабину и кое-как залезла в кресло второго пилота справа от Вилли. Медленно, неуклюже, действуя лишь одной рукой, она застегнула ремень.

Когда Вилли снова посмотрел на Модести, то увидел, что она вытащила из кармашка брюк конго и вставила его под мышку раненой руки. Затем она взяла здоровой рукой раненую и крепко прижала ее к боку.

- Кровь остановилась? - тревожно спросил Вилли.

- Вроде бы... - слабо отозвалась Модести. - Ты сможешь выбраться отсюда, Вилли?

- Пара пустяков, - как ни в чем не бывало солгал он, проходя на вираже над северным краем озера и постепенно набирая высоту. - Ну а что будем делать, когда выберемся отсюда, Принцесса? Куда полетим? В Кабул?

- Нет... - Модести еле-еле качнула головой. - Мы не знаем, кто там наши друзья. Когда выберешься из лабиринта, бери курс на юго-запад. Ориентиром возьмешь Тарнак. Американцы прокладывают где-то в тех местах дорогу. Попробуй найти ее... их... если хватит горючего...

- Хорошо. - Вилли глянул вниз. Они уже летели на высоте трех тысяч футов. Гигантским зеркалом под ними поблескивало озеро. - Пора бы, черт побери... - начал он, и в этот момент из-под хребта вдруг полыхнуло, словно выстрелила гигантская пушка. Сорок тонн боеприпасов дали выход своей дикой ярости через отверстие в пещере.

Вилли снова накренил машину, обернувшись, чтобы посмотреть на гору. Поначалу казалось, что все осталось, как было. Затем он увидел, как из середины склона появилась серебряная нитка и устремилась в долину. Затем из другой точки в горе возникла вторая нитка, пошире. Вилли попытался подсчитать количество воды, удерживаемое горным кряжем, но оставил затею как лишенную практического значения. Теперь уже гору испещрило с десяток нитей, на глазах делавшихся все толще. На сероватом фоне гор стали возникать черные линии, они расширялись, превращались в полосы, пятна. Словно в замедленной съемке гора стала распадаться на части, а через проломы в долину неслись потоки воды из озера.

- Просто прелесть, - констатировал Вилли, не скрывая удовлетворения, пусть теперь Карц возьмет тряпку и вытрет лужу. Нет, ты видела, как эта горушка стала крошиться? Прямо загляденье...

Он осекся. Голова Модести упала. Глаза закрылись. Если бы не пристегнутый ремень, она бы вывалилась из кресла. Конго валялось на полу. Раненая рука безжизненно повисла. Снова через бинт стала проступать кровь.

Вилли Гарвин выругался. Ему стало не по себе. На какое-то время его охватила паника, и на лбу появилась испарина. Модести потеряла слишком много крови - и продолжала ее терять. Конечно, "Голубку" можно было поставить на автопилот, но лишь когда они выберутся из этого горного лабиринта, а на это даже в лучшем случае уйдет пара часов. И это если ему удастся найти выход. Только тогда он сумеет заставить себя позволить этой птичке лететь самостоятельно, а сам займется рукой Модести.

Вилли сделал еще один вираж для набора высоты, а сам тем временем колошматил и топтал свой страх, пока тот не приказал долго жить, дав Вилли возможность хладнокровно оценить ситуацию.

Ну, что ж, скоро начнет светать. Это плюс. Кроме того, "Голубка" показала себя послушной птичкой. Если не считать трех-четырех сложных отрезков, местоположение которых неплохо врезалось ему в память, в целом он, Вилли, может вести машину, что называется, одной левой.

Вилли протянул руку, коснулся ладонью перевязанной руки Модести, осторожно сомкнул пальцы.

- Господи, Принцесса, - пробормотал он. - Не уходи от меня. Не оставляй одного.

Затем он взял себя в руки, выкинул из головы все лишнее и сосредоточился на управлении машиной.

Над долиной занимался рассвет. Озеро уменьшилось наполовину, а вода продолжала хлестать через растерзанную горную преграду.

Вся долина, растянувшаяся на четыре мили, была затоплена. В районе аэродрома глубина достигала пяти-шести футов. Возле "бутылочного горла" было мельче - от двух до четырех футов. Бараки и машины стояли над водой, и огни отражались в ее ряби.

То здесь, то там проплывали трупы. На арене собралась целая группа солдат. Они молча и растерянно взирали на происходящее. Из дворца доносились вопли женщин.

Многие воины армии Карца уже покинули лагерь вплавь или пешком, направившись к лощинам, уходившим вверх, в горы. Двухэтажные бараки, где хранились комбинезоны летучей пехоты, оказались затоплены, и от реактивных костюмов теперь не было никакого толку.

Суррат, Хамид и Бретт находились в частично затопленной части дворца, где хранилось продовольствие. Они завершали приготовления к предстоявшему путешествию. Снаружи на ступеньках стоял Тамаз с автоматом на плече. У него был остолбенелый вид. Он с удивлением уставился на нагруженную рюкзаками троицу.

- Что вы задумали? - спросил он.

- Уходить, - отозвался Бретт. - Что же еще, черт возьми!

- Но это невозможно. - На тяжелом лице Тамаза появилось искреннее изумление.

- Хотим попробовать. Суррат считает, что надо двинуться на запад, совершить небольшой бросок через горы и выйти к реке южнее. Наверно, он прав.

- Но Карц не давал приказа уходить.

- Карц? - злобно усмехнулся Бретт. - Так ты спроси его. Вот и он собственной персоной.